Валентина сопротивлялась сколько могла.
— Валер, ну о чём ты, ну какое место на кладбище, зачем? Всё будет хорошо, ты поправишься.

Муж грустно усмехнулся.
— Ты же видишь, всё только хуже. Нет у меня впереди ничего.

— Знаешь, я ведь не просто так прошу. У меня даже не знаю, с какого возраста мечта.
— Мечта? Какая мечта? Заранее купить место на кладбище?
— Ну не совсем, хотя, если всё откинуть, то именно такая.

Валерий закашлялся, Валя бросилась за водой. Она не могла сдержать слёз. Ещё недавно молодой и сильный мужчина, а сейчас он уже не мог встать с кровати.

Валера находился в лучшей клинике, именно там он работал раньше. Они познакомились, когда Валя пришла на приём. Вечно занятая, вся в своей работе, в своём бизнесе, она, конечно, совершенно не следила за своим здоровьем.

Молодой врач отчитал её, как школьницу. Сказал, что не только поставит её на ноги, но и проследит, чтобы она научилась беречь здоровье. О Вале давно так никто не заботился.

Она даже забыла, насколько это чувство может быть приятным. Как-то постепенно Валера из просто друга превратился в близкого. Их совершенно не смущала разница в возрасте, а Валя была старше Валеры на десять лет.

Эта разница смущала её подруг, и Вале пришлось порвать с ними отношения. Валера, конечно, оправдывал их, но Валя знала, просто он очень добрый. Эх, если бы её подруги только знали, какой он замечательный.

Но все они твердили одно — он с тобой ради денег. Как врач он ничего не стоит, его уже из двух клиник увольняли. Валя, ты будешь потом плакать…

Она обижалась, ругалась, рассказывала Валере, а он успокаивал её, говорил, что они все вместе взяты и не стоят её мизинца. Спустя два месяца Валера сделал ей предложение. Он так говорил, так искренне.

Валя согласилась. Ну сколько можно жить одной? Жить, имея в семье только работу, думая только о работе. Она ведь тоже женщина, ей тоже хочется ласки.

Сейчас ей сорок три, а когда поженились, было сорок. Вот уже месяц её любимый лежит в больнице и угасает на глазах. Сам врач работает в этой же больнице, в которой она, кстати, стала главным инвестором после того, как они поженились.

А помочь ему не может никто. Все разводят руками, говорят, что это нервное. Как же Валя винила себя? Её Валера такой, такой нежный, такой ранимый.

Это она виновата в том, что он заболел. Она в последнее время слишком стала давить на него, подозревать неизвестно в чём. Как она могла вообще подумать, что её муж крутит романы на стороне? Видимо, от любви совсем крыша поехала.

— Дорогой, не говори загадками, я ничего не понимаю.
— Помнишь кладбище, у нас как-то возле него машина сломалась?
— А ты про то? Помню, конечно.
— Странное вообще местечко.
— Соглашусь, но именно этим оно и привлекательно. Оно частное, там нет ни одного обычного человека.

— Как нам тогда сторож сказал, человек должен быть кем-то, чтобы разрешили здесь похоронить, певцом, поэтом, знаменитостью или на худой конец бизнесменом, но не маленьким или средним, а настоящим. Помнишь, он говорил, что прежде чем продавать участок, проверяют каждого, кого там хоронят. Я тогда подумал, если умру, то лежать хотел бы именно там…

— Правда, теперь мне точно такое не светит.
Валя задумывалась, неужели она ничего не сможет сделать, чтобы исполнить последнюю мечту Валеры.
— Я очень не хочу этим заниматься. Хочу, чтобы ты поправился.
— Я тоже этого хочу, но я врач, сам всё понимаю. Понимаю, что процесс, который нельзя остановить, уже запущен…

Валя обняла его, заплакала.
— Ты только не волнуйся, я всё узнаю, если нужно будет, перепишу на тебя фирму.
Валера посмотрел ей в глаза.
— Знаешь, о чём я сейчас жалею? О том, что так поздно встретил тебя. О том, что нам двоим так мало счастья было отмерено.

Валя выскочила из палаты. Она захлёбывалась слезами. Она всё сделает, всё, что нужно. Завтра с утра поедет на кладбище и, если никак не обойти тамошние порядки, перепишет всё на Валеру.

Сколько ему осталось, да какая разница. Всё равно потом фирма к ней вернётся. И будет Валя снова одна, без женского счастья.

Она медленно брела по главной дорожке. Да, чувствовалось, что на этом кладбище простые смертные не лежат. Тут настоящий маленький город. Красивые тропинки, скамеечки, фонарики.

— Тётенька, дайте чего-нибудь.
Валя повернулась. Неподалёку стояла девочка. Девочка-попрошайка. Близко она не подходила, готова была в любой момент дать дёру.

На вид лет одиннадцать-двенадцать. Как там на самом-то деле?
— Солнышко, а у меня нет ничего. А, погоди, шоколадка есть.
— И вы мне её отдадите?
— Отдам, конечно. А хочешь, пойдём до машины? Там у меня есть еда, я в магазин заезжала. Всё равно, похоже, смотритель надолго пропал.

Девочка махнула рукой.
— Вы зря его ищете, у него по вторникам выходной, он только завтра будет.
Они пошли к машине. Девочка спросила:
— А вы зачем приехали? У вас тут кто-то есть?
— Да нет, пока нет.
— Пока?
— Да, мой муж, он сейчас в больнице. Судя по всему, осталось ему чуть-чуть.
Валя всхлипнула.
— Он очень хочет, чтобы его похоронили именно здесь.

— Понятно. Он у вас крутой?
— Да нет, обычный доктор.
— Он доктор и не может себя вылечить?
— Как видишь, и такое бывает. А чем он заболел?
— Я не знаю, и он не знает. Просто угасает на глазах.

Они дошли до машины. Валя вытащила сумку.
— Вот, выбирай всё, что хочешь. А вы посидите со мной, пока я поем. Я с собой брать ничего не буду, всё равно отберут.

На какое-то время воцарилось молчание. Девочка жевала и сосредоточенно о чём-то думала.
— Это его дымовой душит.
Валя поперхнулась…

— Что?
— Ну, моя бабушка так говорила. Когда человек болел непонятно почему, а потом умирал. Бабуля говорила, что это так дымовой делает. Прицепится к человеку и никак не отцепится. Хотя его можно прогнать, но нужно знать, что это точно он.

Валя улыбнулась.
— И ты такая взрослая, веришь в эти сказки?
Девочка перестала жевать.
— Ваш муж болеет?
— Болеет.
— Никто не знает чем?
— Да.
— И болеет так, что скоро умрёт? Так отчего-то он должен умереть?

Логика, конечно, в этих словах была. Валя улыбнулась.
— А как же мне увидеть, дымовой это или нет?
— А вы камеру поставьте. Дымовой же не призрак, он другой. Пусть вы не увидите лица, но туман, который душит вашего мужа, заметите.
— И что тогда-то делать?
— Бегом в церковь. Бабушка говорила, что убить дымового нельзя, а вот прогнать туда, откуда он ушёл, запросто.

Валя всё-таки насовала ей конфет в карманы. Оказалось, что родители девочки сильно пьют и потому она предпочитает проводить время на улице, чем дома.

Валентина остановила машину у салона своего знакомого. Понимала, что сейчас занимается какой-то ерундой, но решила, что попробовать исключить нужно всё.
— Господи, Валя, зачем тебе такая камера? Ты хоть знаешь, сколько она стоит?
— Да мне всё равно. Хочу узнать, кто же у нас крыса.
— Ну, тебе видней. Вот, прилепишь, чтобы эта точка смотрела в центр комнаты.
— Спасибо.

Валера встретил её приступом. Рядом с ним был врач. Когда Валя вошла, доктор обернулся к ней и сказал:
— Еле откачали.
Валя кинулась к Валере.
— Господи, как ты?

Он посмотрел на неё больными глазами.
— Как видишь, скоро уйду.
Валя сто раз передумала ставить камеру, но когда уходила, всё-таки прилепила её на угол телевизора…

Попасть к Валере смогла только на следующий день, вечером. Муж встретил её вопросом:
— Ну, что там с кладбищем-то?
Валя покачала головой.
— Пока ничего. Я ездила, но там не было смотрителя.
— А зачем ездила?
— Ну, думала, что за хорошие деньги куплю место.

Валера обиженно засопел.
— То есть все там людьми будут лежать, а я один, как бомж подзаборный. Ну, неужели так трудно исполнить последнюю волю больного? Тем более что всё это временно. Я ведь скоро умру. Всё обратно вернётся к тебе.

Валя присела рядом.
— Не волнуйся, пожалуйста, я завтра прямо с утра займусь этим вопросом.
Вечером она вспомнила про камеру. Включила на телефоне приложение, на экране появилась палата.

Брови Вали взметнулись вверх. Её муж, который по идее находился при смерти, расхаживал по палате и объяснял молодой женщине, которая развалилась на его кровати:
— Всё, Маринка, дело в шляпе. Завтра наша дурында всё перепишет на меня, и можно заканчивать эту комедию.
— Ну, а как она возьмёт и быстро всё обратно перепишет?
— Не успеет. У меня уже и покупатель есть на всё. Вечером, крайний срок утром, мы с тобой уже вылетаем в тёплые края.

Валера подошёл к незнакомке и впился в её губы страстным поцелуем. Потом началось такое, что Валя выключила камеру, лишь бы не видеть всего этого.
— Вот значит как, дурында.

Когда она вошла, Валера лежал, закрыв глаза.
— Валера?
Он медленно повернулся к ней.
— А, это ты. Мне снилось, что я уже умер, так и не дождавшись тебя. Ты не одна?

Он смотрел на мужчину, который доставал какие-то бумаги.
— Нет, не одна. Ты же понимаешь, чтобы передать тебе бизнес, нужны и твои подписи.
Валера задержал взгляд на Вале.
— Спасибо тебе. Так приятно осознавать, что в этом жестоком мире ты хоть кому-то не безразличен…

Она погладила его по волосам.
— Всё будет хорошо, Валер. Каждый получит то, чего он заслуживает.
— Ты о чём?
— Как о чём? О бизнесе. Ты сейчас подпишешь бумаги, и я сразу поеду на кладбище. Потом вернусь, всё тебе расскажу.

Валера облегчённо выдохнул.
— Конечно, родная. Я буду тебя очень ждать и, надеюсь, дождусь.
Приведённый Валей мужчина всё копошился и копошился. Валера даже приставал на кровати.
— Ну чего, скоро там?

Правда, потом спохватился, упал на подушки. Валя поправила одеяло на нём…
— Ну ты чего, тебе нельзя так нервничать.
Валера прикрыл глаза, чуть не выдал себя с потрохами. Наконец незнакомец дал ему бумаги.

Он показывал пальцем, Валера быстро ставил подпись.
— Ну вот, всё готово.
Мужчина собрал бумаги, посмотрел на Валю.
— Я вас в коридорчике подожду. Не забывайте, Валентина, у вас через два часа самолёт.

Валера резко открыл глаза.
— Какой самолёт? Ты же на кладбище собиралась.
— А я передумала, решила махнуть на море, отдохнуть, позагорать.
— А я?
— А ты? Ты вроде как тоже на море собирался, с Мариночкой.

Валера резко сел. Долго смотрел на Валю, потом усмехнулся.
— Ну, может быть, и к лучшему, что ты всё знаешь. Не придётся ничего объяснять. Один вопрос, если ты всё знала, почему переписала фирму на меня?
— Я ничего на тебя не переписывала…

Валя обворожительно улыбнулась.
— В смысле не переписывала?
Валера вскочил, схватил копии бумаг, которые оставили ему на тумбочке.
— Развод? Отказ от претензий? Ты что? Что ты наделала?
— А что не так, Валер? Смотри, как хорошо на тебя развод подействовал. Поправился моментально. Мариночка будет довольна. Ну, а что никакой кусочек денег не получил, так это тоже справедливо. Ты же их не зарабатывал.

Валера обессиленно опустился на кровать.
— Валя, Валюша, но я же люблю тебя!
Валентина весело рассмеялась.
— Ты не меня любишь, а Марину. Сообщай ей, что ты теперь свободен. Вот она обрадуется.

Валя вышла из палаты. Мужчина её ждал.
— Валентина, вас подвезти в аэропорт?
— Нет, не нужно, я никуда не полечу. Вспомнила, у меня здесь ещё одно дело есть.

Валя бродила по кладбищу. Девочки нигде не было видно. Она подошла к смотрителю, описала её.
— А, так это Ксюшка. Они неподалёку живут. Налево повернёте, и перед вами третий дом.

Валя сразу увидела Ксюшу, как подъехала. Какой-то пьяный мужик лупил её ладонью по лицу. Валя выскочила из машины, бегом бросилась туда, толкнула мужика так, что тот упал в заросли крапивы.

Схватила девочку за руку и рванула обратно. Ксюша тихо плакала на заднем сиденье.
— Ну, за что он тебя так?
— Я сказала, что не пойду больше к церкви просить деньги, мне стыдно.
— Ты для них ходишь?
— Да, им выпить не на что, вот они меня и отправляют.

Валя сжала руль.
— Что за люди? Как так можно? А ты здесь живёшь?..

— Да.
— Нравится?
— Очень. Так красиво, так чисто и пахнет приятно.

В животе у Ксюши заурчало, и она смущённо замолкла.
— Так, дорогая моя, я пойду на кухню, приготовлю нам вкусный обед, а ты давай в ванну. Вот мой халатик, будет тебе великоват, но это не страшно. Всю свою одежду вот в этот пакет, я тебе другую куплю.

Весь обед гостья молчала, а потом спросила:
— А вы меня когда домой отвезёте?
— Ты домой хочешь?
— Нет, что вы. Просто хочу знать, когда готуватися.
— А ты не хотела бы остаться здесь?
— Здесь? Ну да. Детей у меня нет, а ты очень хорошая.
— Я? Я очень хотела бы.

Валя улыбнулась, обняла девочку. Всё будет теперь хорошо, они получше познакомятся. Потом Валя лишит родительских прав этих гадов.

Она всё сделает для того, чтобы Ксюша выросла не такой, как они. И получит, наконец, дочку. Пусть и совсем взрослую, но больше они не будут так одиноки.