Муж и свекровь выставили меня на мороз без денег, пока я не сделала один звонок…

Представьте себе, глубокая ночь, ледяной февральский ветер пронизывает до костей, а вы стоите на улице в одном тоненьком домашнем халате и тапочках на босу ногу. Именно в таком положении оказалась я. Мой муж, мой любимый человек и его мать, моя свекровь, только что вышвырнули меня на мороз из квартиры, которая была моим домом последние три года. Они захлопнули тяжелую дубовую дверь прямо перед моим носом, и я услышала, как в замочной скважине дважды повернулся ключ.

Они думали, что сломали меня, что я осталась одна, нищая и беззащитная. Они смеялись мне в лицо, уверенные в своей полной победе. Но они совершили одну роковую ошибку.

Они не знали, чей номер телефона был у меня в записной книжке. Один звонок должен был изменить все. Меня зовут Алена.

Еще несколько часов назад я считала себя счастливой женщиной. У меня был любящий муж Иголь, свой уютный дом и любимое дело – я пекла на заказ торты и пирожные, которые пользовались в нашем городе большой популярностью. Моя жизнь не всегда была такой.

Я выросла в детском доме, и единственным родным человеком на всем белом свете для меня была тетя Валя, двоюродная сестра моей покойной мамы. Она жила в далекой деревне, в стареньком домике и сама едва сводила концы с концами. Но каждое лето она забирала меня к себе, откармливала парнем молоком, ягодами с огорода и учила всему, что умела сама.

Именно она научила меня печь те самые фирменные пироги, которые позже стали моей визитной карточкой. С Игорем мы познакомились случайно, в парке. Он показался мне принцем из сказки – высокий, красивый, галантный.

Он дарил мне цветы, водил в кино, говорил такие слова, от которых кружилась голова. Я, никогда не знавшая ни отцовской, ни мужской любви, растаяла. Через полгода он сделал мне предложение.

Я была на седьмом небе от счастья. Единственное, что омрачало мою радость, это знакомство с его матерью, Тамарой Игоревной. Она смирила меня ледяным, оценивающим взглядом с ног до головы и процедила сквозь зубы.

«Сирота, значит? Ну-ну! Игорь, сынок, ты всегда был падок на всё жалкое!» Я остолбенела, а Игорь лишь неловко улыбнулся и сказал «Мама, ну что ты такое говоришь? Алена хорошая!» Тамара Игоревна лишь хмыкнула. С того самого дня она не взлюбила меня, её раздражало во мне всё – моя простая одежда, моё прошлое, моя работа с трепухой, как она её называла. А больше всего её бесила моя тётя Валя.

Когда тётя приехала на нашу свадьбу, подарив нам пуховый платок ручной работы и банку мёда со своей пасеки, свекровь фыркнула так громко, что это услышали все гости. Какая невеста, такие и родственники, деревня! Мне было мучительно стыдно и больно за тётю, но я промолчала, не желая портить праздник. Это была моя первая большая ошибка.

Мы стали жить в квартире Игора, который ему на восемнадцатилетие подарили родители. Тамара Игоревна постоянно подчёркивала, что я здесь никто, приживалка. «Мой сын тебя в люди вывел, Алёна, из грязи вытащил.

Ты должна быть благодарна, в ногах у него валяться», говорила она мне, когда мы оставались наедине. Игорь же, который наедине со мной был нежным и заботливым, в присутствии матери превращался в её точную копию. Он начал упрекать меня в том, что я мало зарабатываю, что от меня пахнет ванилью и корицей, а не дорогими духами, как от жен его друзей…

Каждый раз, когда звонила тётя Валя, чтобы узнать, как у меня дела, свекровь закатывала глаза. «Опять твоя деревенщина названивает, что ей нужно, денег просит», шипела она. Я терпела.

Я любила Игоря и верила, что моя любовь сможет всё изменить, что однажды он поймёт, как несправедлива его мать. Я работала, не покладая рук, копила деньги, мечтала, что однажды мы купим своё собственное жильё подальше от Тамары Игоревны. Я даже завела отдельный счёт, куда откладывала часть своего дохода.

Об этом счёте не знал никто. Я думала, это будет сюрприз для Игоря, наш первый шаг к независимости. Как же я ошибалась.

Последней каплей стал мой успех. Один из самых дорогих ресторанов города предложил мне стать их эксклюзивным поставщиком десертов. Это был контракт моей мечты, огромные перспективы, стабильный и очень хороший доход.

Вечером я, сияя от счастья, рассказала новость мужу и свекрови, которая как раз зашла на чай. Вместо радости я увидела на их лицах злобу и зависть. «Вот как», — процедила Тамара Игоревна, глядя на сына.

«Теперь она будет бизнесвумен, будет смотреть на тебя свысока, сынок. Она и так считает себя лучше нас, а теперь и вовсе нос задерёт». Игорь помрачнел.

«А почему ты с нами не посоветовалась?», — вдруг спросил он ледяным тоном. «Может, я не хочу, чтобы моя жена пропадала на кухне целыми днями?» Я не верила своим ушам. «Игорь, но это же наш шанс, мы сможем накопить на свою квартиру, путешествовать», — лепетала я. «На какую свою квартиру?», — взвелась свекров.

«Эта квартира Игоря, а ты, если тебе что-то не нравится, можешь убираться на все четыре стороны, к своей тётке в деревню. Там тебе и место». Слово за слово, и разгорелся страшный скандал.

Я, доведённая до отчаяния, впервые в жизни ответила ей резко, сказала всё, что думаю о её лицемерии и жестокости. И тогда, Игорь, он схватил меня за руку. «Ты как с моей матерью разговариваешь, дрянь!», — прошипел он мне в лицо, и в его глазах я не увидела ничего, кроме холодной ярости.

«Мама права, ты неблагодарная, вон из моего дома!» Он буквально вытолкал меня в коридор. Я пыталась сопротивляться, плакала, просила его одуматься, но он был как будто в невменяемом состоянии. Тамара Игоревна стояла с торжествующей улыбкой.

«И телефон её забери, сынок», — скомандовала она, — «а то сейчас начнёт своей деревенщине названивать, жаловаться». Игорь вырвал у меня из рук телефон, но я успела сжать его так крепко, что он выскользнул и упал на коврик у двери. Он не заметил этого.

Он распахнул входную дверь и вытолкнул меня на лестничную клетку. В одном халате, басую. Я стояла на холодном кафеле, дрожа от холода и шока.

Дверь захлопнулась, щёлкнул замок. Я слышала, как они смеются там за дверью, смеются над моим унижением. Голькие, горячие слёзы покатились по щекам, мгновенно застывая на морозе.

Несколько минут я просто стояла, оцепенев от ужаса и отчаяния. Всё кончено. У меня никого и ничего нет.

И тут мой взгляд упал на коврик. Там, притаившись в тени, лежал мой спаситель, мой телефон. Я бросилась к нему, руки тряслись так, что я едва могла нажать на кнопку включения.

Экран загорелся. Батарея всего 3%. Нужно было действовать быстро.

Кому звонить? Подругам? У них свои семьи, проблемы, сейчас глубокая ночь. Полиция? Что я им скажу? Муж выгнал из дома? И тут я вспомнила. Вспомнила добрые глаза тёти Вали.

Вспомнила её слова, которые она сказала мне однажды, когда я в очередной раз жаловалась на свекровь. «Алёнушка, запомни, в жизни всякое бывает. Если случится беда, такая, что хуже некуда, ты не плачь и не бойся.

Просто позвони мне. В любое время дня и ночи. Я всё решу, обещаю».

Тогда я подумала, что она просто пытается меня утешить. Что может решить простая деревенская женщина? Но сейчас, стоя на ледяном полу, униженная и разбитая, я поняла, что это мой единственный шанс. Я нашла в списке контактов заветное имя – тётя Валя.

Пальцы не слушались, но я нажала на кнопку вызова. Три процента. Пожалуйста, только бы успеть.

Гудки. Один. Второй.

На том конце провода раздался сонный, но такой родной голос. «Алёнушка, что случилось, деточка?» И я, захлёбываясь слезами, прошептала в трубку всего четыре слова. «Тётя Валя, он меня выгнал».

На том конце провода на секунду повисла тишина, которую, казалось, можно было потрогать. Я слышала только собственное прерывистое дыхание и стук зубов. «Алёнушка, слушай меня внимательно», – голос тёти Вали вдруг стал абсолютно спокойным, собранным и даже, я бы сказала, властным.

В нём не было ни капли паники или сочувственной суеты, только стальная уверенность. «Ты где сейчас? Точный адрес». Я, всхлипывая, назвала улицу и номер дома.

«Ты на лестнице? Он тебя на лестничную клетку выставил?», – уточнила она. «Да, в одном халате», – прошептала я. «Поняла. Никуда не уходи, не стучишь к соседям.

Просто стой там, где стоишь. Постарайся дышать ровно. Помощь уже едет.

Будут через пятнадцать, максимум двадцать минут. Телефон не отключай, но больше никому не звони. Просто жди.

Ты меня поняла, деточка?» «Какая помощь, тётя? Какая?» Я хотела спросить, что она может сделать из своей далёкой деревни, но она мягко, но твёрдо перебила. «Просто доверься мне, Алёна, как я тебя и просила. Я всё решу».

И в трубке раздались короткие гудки. Телефон в моей руке погас, батарея окончательно села. Пятнадцать минут.

Стоять на ледяном полу пятнадцать минут казалось вечностью. Холод пробирался под тонкую ткань халата, сковывал тело. Но слова тёти, сказанные этим новым, незнакомым мне голосом, вселили в меня странные оцепенения, вытеснившие панику.

Я просто стояла и ждала, глядя на обшарпанную стену подъезда. И вдруг дверь соседней квартиры, скрипнув, приоткрылась. На пороге стояла наша соседка, Клавдия Петровна, пожилая женщина, которая всегда со мной мило здоровалась.

Она была накинула на плечи тёплый платок и смотрела на меня с ужасом и сочувствием. «Алёнушка, деточка, это ты, что стряслось?», прошептала она. Меня, выгнаве, только и смогла выговорить я. «Ироды», всплеснула руками старушка, я слышала крики, но не решилась выйти.

«Господи, да ты же вся синяя, а ну-ка быстро ко мне, замёрзнешь ведь насмерть!» Она втащила меня в свою скромную, но очень тёплую и уютную квартиру, усадила на старенький диван и укутала в огромную шерстяную шаль. «Сейчас я тебе чаю с малинкой сделаю, согреешься», засуетилась она. Пока она гремела чашками на кухне, я сидела, закутавшись в шаль и смотрела в одну точку.

Я была благодарна ей за тепло, но в голове крутились только слова тёти. «Помощь уже едет». Не прошло и десяти минут, как в дверь Клавдии Петровны настойчиво, но не громко постучали.

Старушка испуганно посмотрела на меня. «Может, это Игорь одумался?», с надеждой прошептала она. Но я почему-то знала, что это не он….

Я молча кивнула, и соседка пошла открывать. На пороге стоял высокий мужчина лет сорока пяти в идеально сшитом тёмном пальто. Строгое лицо, короткая стрижка, уверенный взгляд.

Он никак не походил на сельского жителя или дальнего родственника тёти Вали. «Добрый вечер. Прошу прощения за беспокойство.

Мне нужна Алёна Викторовна», — произнёс он спокойным, хорошо поставленным баритоном. Клавдия Петровна растерянно обернулась на меня. Я медленно встала с дивана и подошла к двери.

«Я Алёна», — сказала я. Мужчина внимательно посмотрел на меня, на мой синий от холода вид, на тонкий халат под шалью. В его глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие, но он тут же взял себя в руки. «Андрей Викторович», — представился он.

«Валентина Сергеевна просила меня позаботиться о вас». «Валентина Сергеевна?» Я не сразу поняла, о ком он. Мою тётю всегда все звали тётей Вали или просто Валентиной.

Имя отчества звучало так официально и чуждо. «Вы от тёти Вали?» — неуверенно спросила я. «Именно», — кивнул он. «Нам нужно войти в вашу квартиру.

У вас есть ключи?» Я отрицательно покачала головой. Они все забрали. Я так и думал.

Андрей Викторович достал из кармана телефон, набрал номер и коротко бросил в трубку. Дверь, пятый этаж, квартира 47, пять минут. Затем он повернулся ко мне.

«Алёна Викторовна, пока мы ждем, я должен ввести вас в курс дела. Чтобы вы не удивлялись происходящему. Валентина Сергеевна не совсем та, кем вы ее считали.

Ваша тётя очень состоятельный и влиятельный человек. Она является владелицей крупного инвестиционного холдинга». Я смотрела на него и не понимала ни слова.

Моя тётя Валя, в стареньком платке, с руками, загрубевшими от работы в огороде, владелица холдинга, это казалось бредом, дурным сном. Но ее дом, ее пенсия, она всегда говорила, что денег нет, лепетала я. Деревенский дом – это ее отдушина, место, где она отдыхает от дел, терпеливо объяснял Андрей Викторович. Она не хотела, чтобы вы знали правду.

Хотела, чтобы вы выросли самостоятельным человеком, а не избалованной наследницей. Она хотела посмотреть, кто будет рядом с вами, когда все будут думать, что вы – бедная сирота. Как видите, проверка показала весьма плачевные результаты.

У меня закружилась голова. Вся моя жизнь, все мои представления о мире рушились в одно мгновение. А квартира вдруг осенила меня.

Игорь всегда говорил, что это его квартира, подарок родителей. Андрей Викторович криво усмехнулся. Это самая интересная часть, сказал он.

Родители Игоря действительно подарили ему на свадьбу некую сумму. Но ее не хватало даже на половину этой квартиры. Остальное добавила Валентина Сергеевна.

И будучи мудрой женщиной, она настояла на том, чтобы квартира была оформлена не на вашего мужа и не на вас, а на одну из ее компаний. Юридически квартира принадлеит юридическому лицу, а ваш муж и вы проживали в ней на основании договора безвозмездного пользования. И сегодня Валентина Сергеевна, как единственный учредитель компании-владельца, этот договор расторгла в одностороннем порядке.

Проще говоря, ни ваш муж, ни его мать больше не имеют никакого права находиться в этом помещении. В этот момент на лестничной клетке появились двое крепких мужчин в спецодежде с ящиком инструментов. Андрей Викторович кивнул им в сторону моей двери.

Я, Клавдия Петровна и этот странный Андрей Викторович стояли и молча напюдали, как мастера за несколько минут аккуратно, почти без шума, вскрыли сложный замок. «Готово», — сказал один из них. Андрей Викторович поблагодарил их и жестом пригласил меня войти.

Я шагнула через порог своей, как оказалось, совсем не своей квартиры. В гостиной горел свет, на диване, закинув ногу на ногу, сидел Игорь, а рядом, в кресле, восседала Тамара Игоремна. Увидев меня в сопровождении представительного мужчины, они на мгновение замерли.

«Ты», — первым опомнился Игорь. Он вскочил на ноги, лицо его исказило злоба. «Как ты сюда попала? А это еще кто? Вызвала полицию, да? Решила пожаловаться? Убирайтесь оба из моей квартиры!» Андрей Викторович, не обращая на его крики никакого внимания, спокойно прошел в центр комнаты.

«Добрый вечер», — произнес он ровным голосом. «Я представляю интересы собственника данной жилплощади. Уведомляю вас, что ваше право на проживание здесь прекращено.

Прошу вас немедленно собрать личные вещи и покинуть помещение». Тамара Игоревна издала смешок, похожий на шипение. «Что за бред вы несете? Собственник этой квартиры — мой сын, вот он!» Он ткнул пальцем в Игоря.

«А эта…» Она презрительно кивнула на меня. «…здесь больше никто, так что убирайтесь вы, пока мы не вызвали полицию за незаконное проникновение». Андрей Викторович медленно достал из папки несколько документов.

«Боюсь, вы заблуждаетесь», — он положил на стол свидетельство о праве собственности. «Эта квартира принадлежит ООО «Горизонт Инвест», а вы, гражданин Самойлов, как и ваша мать, не имеете к этой компании ни малейшего отношения. У вас есть тридцать минут, чтобы собрать самое необходимое.

Через полчаса здесь будет работать охрана». Игорь схватил бумагу, его глаза забегали по строчкам. Лицо его менялось с каждой секундой, от самоуверенного до растерянного, от растерянного до испуганного и, наконец, до совершенно белого от ужаса.

«Как? Как это возможно?» Просипел он, глядя то на документ, то на меня. В этот момент в кармане у Андрея Викторовича зазвонил телефон. Он ответил и протянул его мне.

«Это Валентина Сергеевна, она хочет с вами поговорить. Я взяла трубку, дрожащей рукой». «Аленушка, ты в тепле?» — услышала я знакомый, но все еще властный голос тети.

«Да, тетя, я дома», — прошептала я. «Это хорошо», — сказала она. «А теперь отдохни, деточка. Андрей обо всем позаботится…

Я уже выезжаю к тебе, нам нужно серьезно поговорить». Слова тети прозвучали как приговор для замерших на месте Игора и Тамары Игоревны. Услышав из трубки знакомое имя, Игорь окончательно понял, что это не ошибка и не дурной розыгрыш.

Его лицо из белого стало пунцовым от ярости и бессилия. «Твоя тетка, деревенщина, это все она подстроила!» — закричал он, тыча в меня пальцем. В его глазах плескалось неверие, смешанное с животным страхом.

Он смотрел на меня так, будто видел впервые, не как на тихую, покорную жену, а как на чужого, опасного врага. Тамара Игоревна, которая до этого момента держалась с высокомерным презрением, медленно опустилась в кресло. Ее лицо, обычно такое самоуверенное, осунулось и постарело на десять лет.

«Валя!» — прошептала она так тихо, что я едва расслышала. — Этого не может быть. Она же… Она не договорила, но я поняла, что она хотела сказать, она же нищая.

Вся ее система ценностей, построенная на деньгах и социальном статусе, рушилась на глазах. Оказалось, что простая деревенщина была в сотни раз богаче и влиятельнее, чем они могли себе вообразить. Андрей Викторович тем временем посмотрел на часы.

Осталось двадцать пять минут, ровным голосом констатировал он, и этот спокойный тон подействовал на них отрезуляюще. Игорь, как будто очнувшись, заметался по комнате. Он начал судорожно хватать свои вещи, ноутбук, какие-то бумаги, дорогую куртку.

Тамара Игоревна сидела неподвижно, глядя в одну точку. «Мама! Мама, ты чего сидишь?» — закричал на нее Игорь. — Надо уходить! Собирайся! Она медленно подняла на него пустые глаза.

«Куда, сынок? Куда мы пойдем?» Впервые за все время я услышал в ее голосе нотки отчаяния. Их однокомнатная квартира, в которой она жила до переезда Игоря, была давно продана, чтобы помочь молодой семье с ремонтом. Они жили на широкую ногу, будучи уверенными, что эта трехкомнатная квартира — их надежная крепость.

Игорь остановился и посмотрел на меня. В его взгляде появилась хитрая, заискивающая нотка. Он сделал шаг ко мне.

«Аленушка, милая, это же все недоразумение, правда? Ты же не выгонишь нас на улицу, я… Я погорячился! Это все мать-ара меня настроила! Прости меня, любимая, а? Давай все забудем. Мы же семья!» Он попытался взять меня за руку, но я инстинктивно отшатнулась как отовня. Человек, который час назад с наслаждением выталкивал меня на мороз, теперь лепетал о любви.

От этого стало до тошноты противно. «Ваше время истекает!» — холодно напомнил Андрей Викторович. Тамара Игоревна тоже пришла в себя и решила сменить тактику.

Она подскочила ко мне и попыталась обнять. «Доченька! Аленушка! Прости ты нас, дураков старых! Бес попутал! Ну не делай так! Не оставляй нас на улице! Где мы жить будем? У тебя же сердце доброе, я знаю! Ты же не такая, как твоя…» Она недоговорила, но я поняла, что она хотела сказать. Она же нищая.

Вся ее система ценностей, построенная на деньгах и социальном статусе, рушилась на глазах. Оказалось, что простая деревенщина была в сотни раз богаче и влиятельнее, чем они могли себе вообразить. Я смотрела на эти два лица, искаженные страхом и лицемерием, и не чувствовала ничего.

Ни злорадства, ни жалости. Только пустоту. Вся моя любовь, все мои надежды, все, во что я верила эти три года, превратилось в пепел.

«Вам нужно было думать об этом раньше», — сказала я тихо, но твердо. Мой собственный голос удивил меня своей силой. «Когда вы смеялись за закрытой дверью, вы ведь не думали, где я буду жить? Так почему я должна думать об этом сейчас?» Игорь понял, что уговоры не помогут, и снова взорвался.

«Ах ты! Я так и знал, мстительная тварь! Думаешь, ты победила? Да я тебя по судам затаскаю! Я докажу, что ты мошенница, ты у меня все отняла!» «Вы ничего не докажете», — вмешался Андрей Викторович, который, видимо, уже устал от этой сцены. «Все документы в идеальном порядке. А вот если Алена Викторовна напишет заявление о том, что вы силой выставили ее из дома, отобрали личные вещи и телефон, у вас могут быть серьезные проблемы.

Это называется самоуправство и оставление в опасности. Так что я бы на вашем месте поторопился». Он выразительно посмотрел на входную дверь, где уже виднелись силуэты двух охранников в форме.

Это был последний аргумент. Тамара Игримна, всхлипывая, начала торопливо сгребать в сумку свои вещи, которые хранились в шкафу. Игорь, бросая на меня испепеляющие взгляды, схватил свою сумку и направился к выходу.

Остановившись в дверях, он обернулся. «Ты еще пожалеешь об этом, Алена! Слышишь, ты горько об этом пожалеешь!» — выплюнул он и скрылся на лестничной клетке. Тамара Игримна, не сказав ни слова, последовала за ним.

Дверь захлопнулась. В квартире воцарилась оглушительная тишина. Я медленно опустилась на диван.

Ноги меня больше не держали. Адреналин отступал, и на меня накатила волна чудовищной усталости. Андрей Викторович подошел и поставил передо мной стакан воды.

«Все закончилось, Алена Викторовна, теперь вы в безопасности». «Спасибо», — прошептала я. «Это моя работа», — ответил он. «И распоряжение Валентины Сергеевны»…

Она просила передать, что приедет утром, а сейчас вам нужно отдохнуть. Он кивнул охранникам, которые остались дежурить в коридоре, и деликатно удалился, оставив меня одну в моей новой, пугающей тихой жизни. Я обошла квартиру.

Вот его бритва в ванной, вот ее любимая чашка на кухне, вот их совместная фотография на стене. Я сняла ее со стены и, не глядя, бросила в мусорное ведро. Я не плакала, слез больше не было.

Было только ощущение, будто из меня вынули душу, оставив одну пустую оболочку. Я зашла в спальню, упала на кровать прямо в халате и шерстяной шале Клавдии Петровны и провалилась в тяжелый сон без сновидений. Проснулась я от настойчивого запаха кофе и свежей выпечки.

Открыв глаза, я увидела, что лежу, укрытая теплым пледом, а на прикроватной тумбочке стоит чашка с дымящимся напитком. Я села на кровати и поняла, что в квартире кто-то есть. Сердце ёкнуло, но я тут же вспомнила вчерашние события.

Это тетя. Я встала, накинула тот же халат и пошла на кухну. За столом сидела она, моя тетя Валя.

Но это была не совсем та женщина, которую я помнила. Да, на ней был простой домашний костюм, но он сидел на ней идеально. Ее седые волосы были аккуратно уложены в прическу, а на лице не было и следа деревенской усталости, только спокойная мудрость и власть.

Рядом с ней сидел Андрей Викторович, который при моем появлении вежливо встал. «Доброе утро, Алёнушка», – улыбнулась тетя. Ее голос снова стал мягким и родным.

«Садись, завтракать будем, я твои любимые сырники приготовила». Я села за стол. Мы завтракали в тишине.

Я не знала, что сказать, какие вопросы задать. Их было слишком много. Почему, зачем вся эта многолетняя игра? Тетя, казалось, читала мои мысли.

Допив кофе, она посмотрела мне прямо в глаза. «Прости меня, деточка», – сказала она тихо. «Прости, что мне пришлось так поступить.

Я должна была рассказать тебе все раньше, но я боялась. Боялась, что большие деньги испортят тебя, как они испортили многих. Твоя мама, моя сестра, была очень доверчивой и доброй.

Этим воспользовался твой отец, который бросил ее, как только узнал, что у нашей семьи есть состояние. Я не хотела, чтобы ты повторила ее судьбу. Я хотела, чтобы ты научилась стоять на ногах сама, чтобы ценила людей не за их кошелек, а за их душу».

Она тяжело вздохнула. «Когда ты познакомила меня с Игорем, мое сердце сразу почувствовало неладное. В его глазах я видела не любовь, а расчет.

И его мать – хищница. Я надеялась, что я ошибаюсь. Я дала ему шанс.

Я помогла с квартирой, специально оформив ее так, чтобы он не мог ею распоезжаться. Я ждала. Ждала, когда он покажет свое истинное лицо.

И вчера он его показал. Андрей Викторович положил перед тетей папку. «Валентина Сергеевна, мы все проверили», – сказал он.

«Ваш зять действительно готовился к разводу. За вашей спиной, Алена Викторовна, он встречался с другой женщиной – дочерью одного из городских чиновников. Он планировал выгнать вас, а в эту квартиру привести новую пассию.

Ваш контракт с рестораном лишь ускорил его планы. Он испугался, что вы станете финансово-независимой и уйдете первой, потребовав раздела имущества, которое он считал своим. Я слушала это и чувствовала, как последние остатки иллюзий рассыпаются в прах.

Все было ложью. С самого начала. «Что? Что мне теперь делать?», – растеряно спросила я, глядя на тетю.

Она взяла мою руку в свою. Ее ладонь была теплой и сильной. «Жить, Аленушка», – сказала она твердо.

«Начать новую жизнь. И я тебе в этом помогу. Для начала мы вернем тебе все, что принадлежит тебе по праву, включая твой маленький бизнес.

Кстати, у меня есть для него пара идей». Она хитро улыбнулась, и я впервые за последние сутки почувствовала, как внутри зарождается крошечный огонек надежды. План тети Вали, или как я теперь привыкала ее называть Валентины Сергеевны, был прост и гениален.

«Твои торты – это произведение искусства, Аленушка», – сказала она за завтраком. «Негоже такому таланту пропадать на съемной кухне. Мы откроем тебе собственную кондитерскую, самую лучшую в городе»…

У меня перехватило дыхание. Своя кондитерская – это было что-то из области несбыточных фантазий, мечта, которую я даже боялась озвучивать. «Но, тетя, это же огромные деньги, аренда, оборудование, персонал», – начала была я. Она остановила меня жестом.

«Вопросы денег – это теперь моя забота. Твоя задача – творить. Андрей Викторович уже подыскал несколько подходящих помещений в центре города.

Послезавтра поедем смотреть». Андрей Викторович, который до этого молча пил кофе, кивнул. «Кроме того, Алена Викторовна, мы должны решить вопрос с вашим банковским счетом, о котором не знал ваш бывший муж.

Я подготовил документы для официального развода и раздела имущества. Хотя делить, по сути, нечего, кроме совместно нажитых чашек и ложек, но ваш личный счет, который вы так мугро открыли, мы обезопасим в первую очередь. Следующие несколько недель пролетели как один день.

Они были наполнены хлопотами, которые вытеснили из моей головы боль и обиду. Я с головой окунулась в новую реальность. Мы выбрали чудесное помещение с огромными витринными окнами на одной из центральных улиц.

Тетя наняла лучших дизайнеров, которые превратили его в настоящее сказочное место, светлое, уютное, пахнущее корицей и свежим деревом. Мы закупали самое современное оборудование, я разрабатывала новое меню, проводила собеседование с кондитерами и бариста. Тетя Валя оказалась прирожденным бизнесменом.

Она мыслила масштабно, видела на несколько шагов вперед и обладала железной хваткой. Она научила меня основам ведения дел, переговорам с поставщиками, финансовому планированию. Глядя на нее, я понимала, что эта сила и мудрость были в ней всегда, просто раньше они были скрыты под маской простой деревенской женщины.

Она не играла, она просто жила той жизнью, которой хотела и никому ничего не доказывала. О разводе я почти не думала. Андрей Викторович взял все на себя.

Игорь несколько раз пытался мне звонить с разных номеров, но я не брала трубку. Однажды он подкараулил меня у подъезда. Он выглядел потрепанным и злым.

— Ты думаешь, все так просто? — прошипел он. — Я всем расскажу, какая ты на самом деле, что ты аферистка, которая обманула меня и мою мать. — Рассказывай, Игорь, — спокойно ответила я, глядя ему прямо в глаза.

— Расскажи всем, как ты выгнал жену на мороз в одном халате. Думаю, людям будет интересно. Он сдулся, как проколотый шарик, пробормотал какие-то угрозы и ушел.

Больше я его не видела. Нас развели быстро. От раздела имущества он гордо отказался, заявив, что ему ничего не нужно от этой мошенницы.

Через два месяца состоялось торжественное открытие моей кондитерской Аленка. Название придумала тетя, сказав, что оно теплое и родное. В день открытия было море цветов, гостей, журналистов.

Пришла даже моя спасительница, Клавдия Петровна, которую я, конечно же, пригласила. Я подарила ей пожизненный сертификат на бесплатные пирожные в моей кондитерской, и она плакала от радости. Мое заведение сразу стало популярным.

Люди шли не только за вкуснейшими десертами, но и за атмосферой уюта и тепла, которую мы создали. Я работала с утра до ночи, но эта усталость была приятной. Я чувствовала себя на своем месте.

Я нашла себя. Однажды, спустя почти полгода после открытия, в кондитерскую зашла женщина. Она была скромно одета, на лице лежала печать усталости и нужды.

Она долго смотрела на витрину, потом подошла ко мне и тихо спросила. «Скажите, а у вас не найдется какой-нибудь работы, любой, посуду мыть, полы, я очень нуждаюсь». Я присмотрелась и обомлела.

Это была Тамара Игоревна. Она похудела, осунулась, от былого высокомерия не осталось и следа. Она не узнала меня, я изменилась, стала увереннее, по-другому одевалась и причесывалась.

Я смотрела на нее и не чувствовала злости, только какую-то горькую жалость. «Простите, все вакансии сейчас заняты», — мягко сказала я. Она кивнула, собираясь уходить. «Подождите», — остановила я ее, — «возьмите, пожалуйста».

Я протянула ей пакет со свежей выпечкой. Она недоверчиво посмотрела на меня, потом на пакет. «Спасибо, большое спасибо», — прошептала она и быстро вышла.

Вечером я рассказала об этом тете. Она помолчала, а потом сказала. «Жизнь — самый справедливый учитель, Аленушка…

Она каждому воздает по заслугам. Ты поступила правильно, проявив милосердие. Это признак сильного человека.

Прошел еще год. Мой бизнес процветал, я открыла вторую точку. Я много путешествовала вместе с тетей, открывая для себя мир.

Я больше не боялась доверять людям, но стала гораздо мудрее и научилась видеть их наскрозь. Тетя Валя передала мне часть управления своим холдингом, и я с удивлением обнаружила в себе таланты, о которых и не подозревала. Старый домик в деревне мы отремонтировали, и он стал нашим любимым местом для отдыха, где мы вдвоем, как и много лет назад, пили чай с травами и пекли пироги».

Однажды в мою кондитерскую зашел мужчина. Он долго выбирал торт, а потом подошел к кассе и улыбнулся мне. Это была очень теплая и искренняя улыбка.

«Вы Алена?», — спросил он. «Я много слышал о ваших десертах. Говорят, они волшебные, потому что вы вкладываете в них душу.

Мы разговорились. Его звали Денис, он был врачом, недавно переехавшим в наш город. Мы начали встречаться.

С ним было легко и спокойно. Он ничего не знал о моем прошлом и о моем состоянии. Он полюбил меня простую девушку, которая печет удивительные торты.

Когда я спустя несколько месяцев все ему рассказала, он просто обнял меня и сказал, «Я люблю тебя, Алена, а не твои деньги. Хотя то, как ты всего добилась, вызывает у меня огромное уважение. Через год мы поженились.

Это была тихая, скромная свадьба в кругу самых близких людей. Моя тетя, глядя на нас, плакала, но на этот раз это были слезы счастья. Я поняла, что она была права.

Чтобы найти настоящее сокровище, мне нужно было пройти через предательство и боль, научиться стоять на своих ногах и обрести себя. Моя прошлая жизнь с ее унижениями и ложью научила меня ценить настоящие чувства и настоящих людей. И теперь я была по-настоящему счастлива.

Я знала, что заслужила это счастье.