Валентин уже в который раз видел, что ребята постарше гоняют маленького мальчика. Тот плакал, прятался, но снова возвращался на свое место к магазину и снова стоял с протянутой рукой. Он его видел уже несколько месяцев, а вот их раньше не встречал. Наверное, залетные какие-то. В этот раз решил вмешаться.

А ну-ка брысь! В кругах попрошаек мало кто не знал Валентина. Был он всегда один, никогда ни к кому не прибивался, а если возникали какие-то недоразумения, решал их быстро, при помощи кулаков. Кулаки у Валентина были пудовые, да и драться он умел очень неплохо, еще с тех времен, когда был обычным человеком.

Подростки бросились в рассыпную, а мальчик лет шести не больше испуганно посмотрел на него. Не бойся, как тебя зовут? Никак. Ух, злой какой.

Ты с кем? Почему за тебя не заступаются? Все бездомные попрошайки были кланами, работали на клан, передвигались вместе с кланом, но и заступались за своих, естественно. А тут один, никакой защиты. Некому заступаться, я сбежал.

Сбежал? Вот оно что. А что ж тогда не идешь сдаваться. Определят тебя в детский дом и будешь жить в чистоте и сытости.

Не хочу я в детский дом. Мальчик шмыгнул носом. Мне родню найти надо.

А ты уверен, что родня эта есть у тебя? Есть. Ребенок упрямо сжал губы. Валентин смотрел на него и понимал, старшие мальчонку просто забьют, житья не дадут.

Ох-ох-ох, что ж мне с тобой делать? Есть хочешь? Очень. Ну пойдем, покормлю тебя. Он направился к своему логову.

Даже не смотрел, идет мальчишка за ним или нет. Идет, так ладно, а не идет и не надо. Мальчик какое-то время смотрел след Валентину, потом бросился за ним.

Мало того, что очень есть хотелось, так и мороз забирал такой, что нос щипало. Вообще, Женька всегда жил на улице. Нет, он точно знал, что когда-то он был домашним, но вот все то время, что он себя помнил, он был бездомным.

Находился он в большой компании, таких же попрошаек, где было еще несколько детей. Характер у Женьки был непокорный, за что он часто получал от взрослых. У него была одна мечта и одна тайна — мечта найти родных.

Он был уверен, что когда-нибудь он их обязательно найдет. А тайна? Про свою тайну он никогда никому не рассказывал. Знала ее только одна бомжиха, с которой у него были очень теплые отношения, но она замерзла он на смерть пьяная три месяца назад.

Женька остался вообще без защиты и решил сбежать. В этот город он приехал в грузовом вагоне. Чуть не замерз.

Потом день отогревался на вокзале, пока не был изгнан уборщицей. Город оказался не только неприветливым, но и перенасыщенным бездомными. Конечно, ему удавалось выпросить себе на кусок хлеба, но с большим трудом.

Этого большого мужика он тоже видел, даже как-то спросил про него, у безногого, который играл на гармошке на рынке. Тот и сказал, что это Валентин, бомж-одиночка, которому боятся подходить даже другие такие же. Страшный человек, скажу я тебе.

Если разозлить его, с десяток положит и не устанет. А вот сам никому не лезет. Одиночка он, не нужен ему никто.

Наверное, что-то нехорошее у него в жизни произошло. Теперь Женька шел с ним рядом и понимал. Он настолько устал, настолько замерз, что ему совершенно все равно, страшный он или нет.

Они пришли к какому-то лазу. Валентин откинул коробки, которыми был завален этот лаз. — Ну, чего стоишь, полезай.

И Женька полез. А что еще оставалось делать? Там было тепло. А еще Женьку накормили.

И мальчик сразу же уснул, как был, в одежде верхней. Почему-то сейчас, когда рядом был этот большой дядька, Женьке было совсем не страшно, спокойно как-то даже. Валентин покощал головой, достал из-за трубы большую телогрейку, встряхнул и укрыл ребенка.

Уже неделю Валентин и Женька были вместе. Валентин поражался, насколько Женя любознательный, сообразительный и болтливый. Он мог говорить просто не переставая, как будто молчал много лет, и теперь ему хотелось все рассказать.

Вообще Валентин понимал, этот маленький Женька ему как глоток воздуха. Примерно семь лет назад Валентин оказался на улице именно потому, что потерял ребенка. Он только себя винил в том, что его Оксаночки и жены Светланы больше нет на этом свете…

Супруга давно говорила, что с машиной что-то не то. У него все времени не было. Сел, прокатился на ее машине, вроде все в порядке.

Сказал Светке, что она все придумывает, пусть тогда такси закажет. А на следующий день они разбились. Никто так и не понял, что случилось на самом деле.

Машина просто ушла с дороги. Были проведены несколько экспертиз, но все технические характеристики были в норме. И тормоза были, и с колесами все в порядке.

Да и неважно это все уже было. Важным было то, что он потерял своих девочек. Валентин резко обернулся.

Женька, бежим. И они побежали. В городе был новый мэр, об этом они узнали из рекламных плакатов.

И вот этот самый новый мэр пообещал, что через месяц в городе не будет ни одного бомжа. Куда он их денет, мэр не уточнял. А им узнавать не хотелось.

Они сначала бежали, потом прыгнули в электричку. Когда их высадили, просто пошли по какой-то дорожке. Впереди виднелась какая-то деревенька, но радости это не прибавляло.

Уповать на то, что люди будут к ним добры, не приходилось. А спрятаться в деревне, погреться, негде, это же не город. Валентин чувствовал, что ноги и руки уже немеют от мороза.

Поглядывал на Женьку, который держался вроде стойко, но нос был уже совсем синий. «Эй, люди, с ума сошли! В такой мороз и с ребёнком ещё! Заходите быстрее!» Валентин обернулся. У калитки одного из домов стояла женщина.

На вид лет тридцать, может, чуть меньше, а в глазах ночь. Вот бывают такие глаза, непроницаемые, в которых только тоска и боль. «Спасибо, хозяюшка, мы вас не стесним.

Совсем мальчонка замёрз». Они вошли в дом, встали в уголочки. «Раздевайтесь, чай вам налью».

Валентин скинул большой бушлат, а с Женьки стянул куртку. «Чай Женька не допил, сморила прямо за столом». «Вы переложите мальчика вот на диван».

Валентин смутился. «Так это… Чистоты в нас особой нет, напачкаем вам тут всё». «Ничего, помою, перекладывайте».

Валентин перенёс спящего ребёнка, положил и замер. На стене висел портрет. Это самая женщина.

Рядом с ней мужчина и маленькая, совсем маленькая девочка, годика два, не больше. А его поразило сходство девочки с Женькой. Чёрт его знает, может, с Женькой им какой роднёй доводился…

«Вы пока отдыхайте, мне на работу нужно, вечерняя дойка у меня». Женщина совершенно спокойно оставила их, чужих людей у себя дома и ушла. Валентин и сам задремал, примастившись на диване рядом с мальчонкой.

Разбудил его стук двери. Это вернулась с работы хозяйка. «Ну, спите, сейчас ужинать будем».

Женька всё ещё спал, а Валентин присел за стол. Он только сейчас хорошо рассмотрел женщину. Красивая, только очень уж печальная.

Хотя мужчине казалось, что он всё понимает. Раз в доме нет кукол и детских вещей, то, скорее всего, девочки тоже уже нет на свете, поэтому и глаза такие у неё. «Меня Валентином зовут, а я Тамара».

«Вы простите меня за вопрос, я там портрет видел». Женщина дёрнулась, как от удара, потом присела. «Это семья моя была.

Муж от меня ушёл и дочку забрал, вернее, украл, как понял, что я на развод подаю. А через неделю его убитым нашли, а вот девочки моей нигде не было. Почти пять лет уже прошло».

Одна слезинка скатилась по её щеке. Валентин готов был убить себя за свои вопросы, но всё-таки не сдержался. «Девочка ваша, она так похожа на Женьку.

Если бы он не был пацаном, я бы подумал, что это ваш ребёнок». Тамара подняла на него глаза. Там как будто вопрос читался, зачем ты делаешь мне ещё больнее, но сказать ничего не успела.

«А я не мальчик, я девочка. Просто не говорю никому, девчонкам намного сложнее». Они обернулись.

Рядом стоял Женька и очень испуганно смотрел на Тамару. Та побледнела, медленно встала и как бы сама себе проговорила. У нашей Саши чуть повыше локтя ожог небольшой был, за печку она зацепилась.

Уж Женьке покатились слёзы из глаз. Он или она закатала рукав и показала след от ожога. Тамара вскочила и тут же рухнула на пол.

Валентин и Женька кинулись к ней. Пока Валентин поднимал Тамару, пока на диван переносил, пока за водой бегал, Женька просто держала женщину за руку. Наконец Тамара пришла в себя.

«Доченька, доченька, неужели я нашла тебя?» Валентин смотрел на Тамару, на Женьку и ему так хотелось плакать. Мужчине пришлось задержаться у Тамары. Нескончаемая вереница людей, полицейские, врачи и снова полицейские.

Тамара не отпускала Сашу от себя ни на один шаг. В первый же день была истоплена баня. Валентин напарился, намылся, получил комплект белья, который остался от бывшего мужа и стал похож на человека.

Даже полицейские не подумали, что он обычный бомж. Чтобы не есть продукты зазря, он чинил всё, что попадалось под руку, заодно узнавая историю расставания Тамары и Саши. Она действительно хотела развестись с мужем, бил он её, допил.

Больше никакого толка. Так вот он, чтобы наказать Тамару, решил на время дочку с собой забрать, чтобы прочувствовала и не рыпалась. Но в городе у него произошел конфликт с бродягами.

По всей видимости, муж на тот момент был пьян. Так и осталось Сашу у бомжей. Это была версия полиции…

И Валентин склонен был думать, что всё так и было. Через неделю он стал собираться. «Спасибо тебе, хозяюшка, за приют, за тепло.

Не буду больше стеснять вас, пора и честь знать». Саша, которая теперь ходила исключительно в платьицах, схватила его за руку. «Куда ты?» Тамара тоже посмотрела на него как-то странно.

«Никак плохо тебе у нас?» Валентин смутился. «Не хочу мешаться, я же бомж, на улице моё место». «Может быть, хватит уже, ведь не мальчик?» «Хватит что?» Валентин и сам не понимал, чего он так смущается.

Никак не удавалось ему от взгляда Тамары скрыться. Хоть и отводил свои глаза, а всё чувствовал, как она на него смотрит. «Хватит уже бегать».

«Так не бегаю я, живу». «Живёшь. Прячешься сам от себя, наказываешь.

А ради чего? Ты у своих на могилке-то когда был? Ты хоть знаешь, где они, цветы отнести можешь. А ты всё себя никак не накажешь». Валентин упрямо мотнул головой.

«Поздно уже что-то менять. Поздно». «Неправда.

Оставайся». Он удивлённо поднял голову. «Оставайся? Вот так просто?» Тамара смотрела на него серьёзно.

И Валентин вдруг понял, что хочет остаться, хочет быть с этой женщиной рядом, хочет быть рядом с Сашей. Но ведь это так страшно — любить кого-то и бояться снова потерять. Прошло три года.

«Мам, пап, у меня в четверти только пятёрки. Представляете, ни одной четвёрки». Валентин поймал Сашу и подхватил на руки.

«Конечно, представляем. А всё потому, что ты у нас самая умная, самая красивая и самая любимая». Сашу было не узнать.

Поушла болезненная худоба, вместо коротких грязных волос шикарной кудри, собранной в высокий хвост. Да и сам Валентин очень изменился. Красивый, широкоплечий мужчина с добрым взглядом.

Тамара накрывала на стол и улыбалась. Она только сейчас понимала, насколько она счастлива. Вообще-то она думала, что никогда в жизни уже не сможет стать счастливой.

А ещё у неё была новость, которую она даже не знала, как и озвучить. Валентин только перед Сашей с работы пришёл. Он водителем трудился.

Надо сказать, что и получал хорошо. И Тамара просто не успела. Они сели обедать.

Тамара откашлялась. Не знала, как начать. — Саш, я спросить тебя хочу…

— Да, мам. — Сашенька, как ты отнесёшься к тому, если у тебя появится братик или сестричка? Валентин уронил вилку. А Саша засмеялась.

— Мам, это же здорово. Сашка выскочила из-за стола и куда-то унеслась. Валентин встал, подошёл к жене.

— Тамара, это правда? — Ну не шучу же я. — Я не знаю, что мне сказать. Просто плакать хочется. От радости, я надеюсь.

— Конечно. Он подхватил её на руки и закружил по комнате. Тут же появилась Саша, тоже повисла на приёмном папе.

Визг, хохот. Тамара немного обманула своих домашних, спрашивала про братика или сестричку, а родила сразу и братика и сестричку. Сашка, когда узнал об этом, сразу же сказала.

— Правильно. У нас всё самое лучшее должно быть и больше всех. Вот поэтому сразу и братик и сестричка.