Мам, у меня кроссовки порвались. Как порвались? Мы же их купили только два месяца назад.

Марина чуть ли не в ужасе посмотрела на сына. Только у меня других же нет, я их каждый день ношу. Опять небось футбол гонял.

Мишка насупился, засопел. Света, дочка, которая была моложе Мишки на 4 года, обняла брата. «Мам, ты вот такая интересная, все мальчишки футбол гоняют, а нашему Мишке что, в куклы играть?» Марина вздохнула.

«Я все понимаю, доченька, но и вы должны меня понять. Завод наш закрыли, папа алименты платить не хочет. Ну где взять деньги на все это?» Мишка зло сказал:

«А мы-то здесь причем? Не рожали бы нас, чтобы нам теперь не позориться?» Он вскочил и ушел в комнату. А Марина осталась сидеть. Хотелось плакать, но плакать было некогда.

Нужно было что-то делать. Через два часа ей на работу. Работа — это…

Марина 10 лет отработала на заводе, была бригадиром, а потом в один момент завод закрылся. Люди надеялись, что скоро все исправится, но нет. Его купил какой-то частник, и что теперь там производили, никто не знал.

Знали только то, что работали там не местные. Людей другой национальности привозил автобус под покровом ночи. Муж, который тоже работал на заводе, после его закрытия какое-то время таксовал, но хватило его ненадолго.

В один день собрал вещички и сказал: «Что такое оравой в нынешнее время жить? Это ложись и сам себя закапывай». Марина сначала подумала, что он шутит, посмеялась, сказала, что и она с ним пойдет, а потом поняла, что нет никаких шуточек.

«Как же так, Ром? А как я? Как дети? Это же твои дети!» «А что я сделать могу? Ну, считай меня подлецом, но я все равно уйду. Не могу так, с ума скоро сойду». «А я? Я не сойду с ума?» «Марин, я свое решение принял.

А ты? Ты сама как-нибудь». И все, больше ни словечка. Выскочил из квартиры и подался в поисках лучшей жизни.

Вот тогда Марине стало по-настоящему страшно…

Мишка в школу ходит, Света еще нет, но даже если не покупать никакие вещи, а только еду и платить за квартиру, ей нужно получать прилично, а работы в городе просто нет, потому что их завод — это не единственное предприятие, которое закрылось. На дворника в очереди по три человека, и через одного с высшим образованием.

Два дня бегала по городу, сначала по местам, где платили прилично, потом по местам, где платили средне, а потом уже по местам, где вообще хотя бы платили. Оказывается, сейчас в городе было полно рабочих мест, где зарплату можно было получить неизвестно когда. Каким-то чудом удалось попасть на место уборщицы в новом офисе.

Такие офисы сейчас были на каждом углу. Чем-то занимались, а чем — простому народу было не понять. Причем зарплата была, конечно, не огромной, но на нее хоть как-то можно было вытянуть.

Без колбаски, без сливочного масла, но хоть как-то. А вот покупка обуви или чего-то подобного просто опустошала бюджет. Тогда приходилось занимать.

А занимать — это же значит, что нужно отдавать. Отдаешь — приходится снова занимать. Марина уже давно продала свою цепочку и обручальное кольцо.

Больше особо ценного в доме ничего не было. Что делать сейчас — просто не понимала. Кроссовки, конечно, придется купить.

Оставался один вопрос — на что? Где взять денег? До зарплаты еще неделя. Марина вздохнула. Может, попробовать к начальнику подойти, аванс попросить? Знала, что коллеги иногда так делали, но это же они, а она — простая уборщица.

Да и начальника Марина не очень-то любила. Старалась не попадаться ему на глаза. Противный был человек…

Иногда так на девчонок кричал, что те даже плакали. Ну и ладно, пусть покричит на нее. Она стерпит, лишь бы аванс выписал.

«Миш, Свет, я ушла!» Из комнаты донеслось что-то типа «пока», но никто не вышел. Марина вздохнула. Распустила она детей, хотя их ведь тоже понять можно.

Другие ребята вон обновками хвастаются, а им не то что похвастаться, им вообще выйти не в чем на улицу. Вышла и вспомнила мужа, теперь уже бывшего. Сама подала на развод, как он сбежал.

Подала и на алименты. Только толку ноль. Он то ли не работал, то ли скрывался, но за год ей не перечислили ни копейки.

Вообще, замуж-то вышла она не потому, что очень влюбилась, а потому, что вроде было пора. Роман работал на заводе, не пил, был человеком положительным. Встречались они недолго.

Он как-то сказал: «Марин, ну чего в кошки-мышки играть? Ты же видишь, что мы подходим друг другу». Марина, конечно, видела.

Роман, как и она, не любил шумные компании, предпочитая отдых дома. И того, что он сделал, она никогда не ожидала от него. И даже если бы кто-то сказал, что он может так поступить, Марина просто бы не стала слушать эту ерунду.

Она как-то незаметно дошла до офиса. Надо же так задуматься, что и дороги не заметить. Вошла, сразу поняла, что что-то произошло, причем не самое хорошее.

Девчонки тихо переговаривались. Никто не работал. Марина кивнула всем, поздоровалась.

«Чего вы какие-то пришибленные?» «Ой, Марин, ты же не знаешь ничего. Помнишь, что наша фирма к сделке крупной готовилась? А еще бы, вы же все тут на ушах ходили. Похоже, наш босс все провалил»…

«Похоже или точно?» Алла, которая сидела ближе всех к Марине, ухмыльнулась. «Похоже, что точно». «Да ну, девчонки, вы еще сами ничего толком не знаете, а уже рыдаете тут.

А как не рыдать-то, если все так, как мы думаем, то нашего Павла Васильевича погонят отсюда, ну и нас заодно. Он же не возьмет на себя вину, не тот он человек». Марина вздохнула.

«Блин, а я к нему собиралась». «Зачем?» «Аванс хотела попросить, сын последние кроссовки порвал». «Да, время, конечно, не лучшее, но выбора, похоже, нет.

Иди, заодно и обстановку прощупаешь». Марина собралась с духом и постучалась в кабинет. «Андрей Александрович, можно?» Он сначала хотел сказать, что нельзя, но потом махнул рукой.

«Заходите». Если Андрей правильно помнил, то это их уборщица, и живет она как-то очень тяжело. Что там кадровичка про нее говорила? Муж бросил, завод закрыли, двое детей.

В голове пыталась сформироваться какая-то мысль, но никак не получалось. И мысль эта касалась именно уборщицы. «Здравствуйте, Андрей Александрович, хотела с вами поговорить».

Мужчина любезно улыбнулся. «Присаживайтесь». «Спасибо, я постою».

«Андрей Александрович, не могли бы вы выписать мне аванс? У сына кроссовки порвались, совсем не в чем в школу ходить, а до зарплаты еще целый месяц». Начальник внимательно посмотрел на нее, а потом широко улыбнулся. «И все-таки присаживайтесь».

«Я тоже хочу кое-что вам предложить». Андрей Александрович сделал небольшую паузу….

«Нужно продумать, какие слова подобрать, чтобы не напугать эту дурочку».

Он был уверен, она на все согласится. Было видно, что деньги ей нужны позарез. Если Андрей сможет доказать, что сделку провалил не он, ну то есть не по его вине все сорвалось, то хозяин его оставит.

Это было сто процентов. Если же хозяин его снимет, то это будет аудит, и скорее всего сухим из воды ему не выйти. Подставить можно было только одного человека, главного бухгалтера.

Именно с ней они разрабатывали план, который потом Андрей сам поменял, посчитав, что так будет лучше. Причем свой вариант он предлагал ей еще раньше, а та отмахнулась, сказала, что это бред сумасшедшего. Тогда он сильно обиделся, злобу затаил.

И сейчас представился отличный случай, чтобы не только отомстить бухгалтеру, но и выйти сухим из воды. «Что нужно сделать? Вы только сразу не пугайтесь, ничего страшного не произойдет, но вы должны понимать, что за такие деньги, как я вам предлагаю, это будет не очень красивое задание». Марина почувствовала, как потели ладони.

Андрей Александрович заметил, что женщина готова отказаться, и поспешил написать сумму на листочке. Марина чуть ли не в обморок упала. Этих денег хватило бы раздать все долги, всех одеть с ног до головы, сделать ремонт и еще осталось бы.

«Что?» Марина прочистила горло. «Что нужно сделать?» «Нужно подменить бумаги в папке, которую бухгалтер всегда носит с собой, которые там лежат принести мне, а те, которые я дам, вложить туда». «Она пострадает?» «Ну конечно, но не так, как вы подумали, максимум потеряет работу, но с ее опытом она быстро найдет новую, так что вы не должны особо переживать, да и за переживания я неплохо плачу».

«Можно подумать?» «До вечера, не больше». «Хорошо». «И как вы понимаете, никто ничего не должен знать.

Босс приезжает через два дня, и все должно быть сделано очень быстро». «Хорошо». Марина, как зомби, встала и вышла из кабинета…

Девчонки сразу повернулись к ней. «Ну что, дал?» Она сначала кивнула положительно, потом отрицательно, а потом махнула рукой и ушла к себе в подсобку. Марина просто не знала, как теперь быть, только услышав, о чем просит Андрей Александрович, сразу решила, что ничего подобного делать не будет, но если не она, то он попросит, подкупит кого-то другого.

Взять деньги, сделать вид, что согласна, Марина тоже не могла, такое поведение могло быть опасным, а у нее двое детей. К ней постучались, да, дверь открылась. Вошла Ольга Гавриловна, она была в компании главным бухгалтером.

«Здравствуй, Мариночка, Андрей Александрович уехал куда-то, и я бы хотела с тобой поговорить». Марина подскочила. «Ух, как здорово, что вы пришли».

И тут она расплакалась, женщина присела на какой-то ящик. «Так, значит, я права, мой босс решил меня сделать крайней». Они поговорили совсем недолго, но перед тем, как уйти, Ольга Гавриловна протянула ей деньги.

«Здесь немного, но на кроссовки должно хватить, просто нету больше с собой. Марина, не отказывайтесь, до вечера». Дети встретили ее у дверей.

Мишка извинился. «Мам, прости, просто…» «Да ладно, сынок, я все понимаю. Вот, держи кроссовки и торт, у нас сегодня вечером гости.

Поможете мне быстро навести красоту?» «Конечно, мам». Марина старалась не думать о том, что все-таки дала согласие Андрею Александровичу, по просьбе главного бухгалтера дала. Деньги лежали в пакете, и Марина к ним не прикасалась.

Вечером Ольга Гавриловна и кто-то еще должны были приехать к ней. Она никогда в жизни не видела их босса, который был самым главным, а когда увидела, ахнула. «Ванька, ой, простите, Иван Николаевич», мужчина, который приехал с Ольгой Гавриловной, изумленно посмотрел на нее…

«Маринка, Маринка, да быть такого не может». Они с Ваней учились в одном классе, потом Марина ушла в училище, потому что родителей не стало, и нужно было уже жить, а Ваня остался в десятом-одиннадцатом. Через год Ваня с родителями уехал.

У них всегда были хорошие отношения, но Марина старалась держаться на расстоянии, потому что прекрасно понимала, у них слишком разное положение в обществе. Они засиделись далеко за полночь. Дети давно спали, когда Ольга Гавриловна сказала:

«Знаете что, я устала, и я поехала домой. А вам, наверное, еще поговорить хочется». Иван встал, чтобы ее проводить.

«Спасибо вам, Ольга Гавриловна, отдохните хорошенько, сил наберитесь, я думаю, недели мне хватит, чтобы все здесь решить». «Спасибо, Иван Николаевич, за доверие». Они сидели на кухне, молчали.

Наконец Иван сказал: «Ну, Маринка, рассказывай, как девчонка, у которой я постоянно списывал, попала в уборщицы?» Она вздохнула и начала рассказ. «То есть, прямо из училища пошла на завод и замуж?» «Да».

«Знаешь, вариантов было не так уж и много. Выбрала самый простой. Что-то не похоже на тебя».

«Так страшно было бороться. Хотелось просто спокойствия. Ты же помнишь, как я жила с родителями, что ни день, то пьянка или скандал».

Иван побарабанил пальцами по столу. «Да помню я все». «Вот что, Марин, учиться пойдешь».

«С ума сошел. Кто учится в таком возрасте, как я?» «Все. И даже я. Не спорь.

Материально я вас поддержу, да и так помогу. Все равно времени свободного сейчас навалом, я ведь только что развелся. А потом вернешься в компанию, ну и понятно, что не уборщицей».

«Вань, я не смогу». «Помнишь, я тоже так говорил тебе, когда ты мне объясняла задачку по физике?» Марина вытерла слезинку. «Помню…

А я лупила тебя учебником и говорила, чтобы больше не слышала таких слов».

«Точно. А еще, дай-ка мне данные о твоем муже.

Кажется, он кое-что задолжал своим детям».

Через три года Марина Валентиновна принимала целый отдел.

Она могла бы сделать это и раньше, Ваня давно предлагал.

Но она решила, что должна доучиться.

Пусть и по ускоренной программе. Мало кто смог бы узнать в ней ту самую Марину.

Осанка, прически, манеры. В ней изменилось все. Да и сама она чувствовала себя другим человеком.

Сильным, состоявшимся и любимым. Своим мужем Ваней.