Опаздывая в клинику на аборт, женщина обнаружила, что оставила документы в машине…

Полина Землякова вцепилась в руль своего красного автомобиля Toyota мертвой хваткой, словно это был единственный якорь, удерживающий ее в реальности. Часы на приборной панели безжалостно показывали 14 часов 47 минут, а запись в клинике была на 15 часов ровно. Она опаздывала на собственный аборт.

Горькая ирония судьбы женщины, которая всю жизнь спасала чужие жизни, теперь ехала избавиться от собственного ребенка. Избавиться, повторила она про себя, смакуя это слово. Пусть врачи называют это прерыванием беременности или медицинской процедурой, но она знала правду.

В ее утробе билось маленькое сердце, формировались крошечные пальчики, и через несколько часов все это превратится в медицинские отходы. Начинал накрапывать дождь. Полина включила дворники, и они начали свое монотонное движение, словно отсчитывая последние минуты жизни ее нерожденного ребенка.

Она была кардиохирургом высшей категории, женщиной, которая держала в своих руках человеческие сердца, заставляла их биться снова. Но собственное сердце казалось разбитым в дребезги, и никто не мог его склеить. 35 лет жизни, и вот к чему она пришла одинокая, преданная, отказывающаяся от собственного ребенка.

Три месяца назад ее мир был другим, стабильным, предсказуемым, счастливым. Или она так думала? Алексей Земляков, ее муж, мужчина, с которым она связала свою жизнь, который клялся любить ее в горе и в радости, в болезни и в здравии. Красивые слова, которые оказались пустым звуком.

21 мая. Эта дата выжжена в ее памяти каленым железом. Пятница – обычный день, который перевернул всю ее жизнь.

Полина готовила праздничный ужин, в тот день исполнилось ровно два года со дня их свадьбы. Она мечтала, что вечером они поговорят о детях, может быть, наконец решатся завести малыша. Алексей пришел домой, с лицом приговоренного к казни.

Даже не поздоровался, просто остановился посреди прихожей и сказал те слова, которые разнесли ее жизнь в щепке. Полина, нам нужно поговорить. В его голосе не было сомнений, не было борьбы.

Только холодная решимость человека, который уже все решил и теперь просто исполняет неприятную формальность. Что случилось? Спросила она, но по его лицу уже понимала, что случилось нечто страшное. Я ухожу от тебя.

Четыре слова. Четыре простых слова, которые уничтожили семь лет отношений, четыре года совместной жизни, два года брака и все их общие планы на будущее. Полина стояла посреди кухни с деревянной ложкой в руке.

Пахло его любимой картошкой по-французски. На столе стояли свечи для романтического ужина, а муж говорил ей, что все кончено. Что ты сказал? Переспросила она, надеясь, что ослышалась.

Я встретил другую женщину. Я влюбился. Я не планировал, не хотел, но это случилось….

Дальше он говорил что-то о том, что так получилось, что ты прекрасная женщина, но мы не подходим друг другу, что ты найдешь кого-то лучше. Стандартный набор оправданий, которые произносят все мужчины, бросающие своих жен. Полина слушала и чувствовала, как внутри нее что-то умирает.

Не сердце оно продолжало биться с болезненной регулярностью. Умирала ее вера в любовь, в преданность, в то, что люди способны держать слово. Кто она? Спросила Полина, удивляясь спокойствию собственного голоса.

Инга. Она работает в нашем банке. Полина, я не хотел, чтобы так вышло.

Сколько ей лет? 25. Конечно. Молоденькая, свежая, без морщинок у глаз от ночных дежурств в отделении.

Без багажа прожитых лет, без усталости от спасения чужих жизней. Давно это длится? Три месяца. Три месяца.

Получается, что пока Полина строила планы на их семейное будущее, мечтала о детях, покупала ему подарки на день рождения, он уже спал с другой женщиной. Лгал ей в глаза каждый день, возвращался домой после свиданий с любовницей и целовал ее, Полину, в губы. Ложился с ней в одну постель.

Понятно, сказала она невыражающим эмоцией голосом. Завтра я заберу вещи, сказал Алексей. На развод подам сам.

Алексей попытался, что-то сказать еще, но Полина развернулась и ушла в спальню. Она заперлась изнутри и рухнула на кровать. Слезы не шли внутри, была лишь леденящая пустота.

Следующие дни прошли, как в тумане. Алексей забрал свои вещи, пока ее не было дома. Оставил только записку.

Прости. Ты найдешь свое счастье. Полина смяла бумажку и выбросила.

Она узнала подробности от общих знакомых. Инга Свердлова, 25 лет, экономист второй категории, стройная блондинка с зелеными глазами и детским смехом. Они с Алексеем встречались уже три месяца, значит, он начал изменять еще до их свадебной годовщины.

Ездили вместе в отпуск в Турцию, в так называемую командировку, пока Полина работала, спасая чужие жизни. Снимали номера в гостиницах, пока его жена по вечерам ждала его и мечтала о детях. Полина позже видела Ингу, однажды случайно встретила их в торговом центре.

Девушка висела на руке Алексея, смеялась, была беззаботной и счастливой. А Полина стояла за колонной и смотрела на развалины своей семьи. На мужчину, который два года назад клялся ей в верности, а теперь покупал кольцо другой женщине.

Через неделю после развода Полина почувствовала тошноту. Сначала списала на стресс, но когда тошнота не проходила третий день, купила тест на беременность. Две полоски.

Жизнь словно издевалась над ней, дарила ребенка именно тогда, когда семья рухнула. Она пыталась дозвониться до Алексея, но он не брал трубку. Написала сообщение, мне нужно с тобой поговорить.

Это важно. Ответ пришел через три часа. Полина, у нас у каждого теперь новая жизнь.

И больше нет общих тем для разговора. Пожалуйста, не мешай мне. Ребенок от мужчины, который даже не хочет ее слышать.

Ребенок, который будет напоминать ей каждый день о предательстве и боли. Как она сможет смотреть на малыша и не видеть в нем черты Алексея. Как сможет любить этого ребенка, когда каждая клеточка ее тела кричит от боли.

Два месяца она мучилась, не зная, что делать. Друзья советовали оставить ребенка. Ты врач, у тебя хорошая зарплата, справишься одна.

Но Полина не могла представить себя матерью-одиночкой, объясняющей ребенку, почему папа их бросил. И вот она здесь, в машине, едет избавляться от собственного ребенка. Врач, которая всю жизнь боролась за жизнь, теперь едет ее отнимать…

Слезы, наконец, потекли по ее щекам. Полина плакала от бессилия, от одиночества, от того, что жизнь оказалась такой жестокой. Она вспомнила слова матери.

Дочка, дети — это благословение. Не важно, в каких обстоятельствах они приходят в этот мир. Мама умерла 5 лет назад от рака, и Полина так хотела, чтобы она увидела своих внуков.

Теперь не увидит никого. 14 часов 55 минут. Пора идти.

Полина взяла сумку с документами и вышла из машины. Она шла ко входу в клинику, как приговоренная идет на эшафот. Но у самых дверей что-то заставило ее остановиться.

Полина почувствовала острую боль в животе. Словно ребенок внутри нее понимал, что происходит, и умолял о пощаде. Она развернулась и пошла обратно к машине.

Нужно еще немного времени, чтобы собраться с мыслями. Полина села в автомобиль, достала зеркальце и посмотрела на себя. Заплаканное лицо, красные глаза.

Она выглядела, как женщина, потерявшая все. Подходя к машине, она увидела, как от нее быстро удаляется маленькая фигурка в коричневой куртке, какой-то мальчишка. Вдруг она заметила, что на лобовом стекле под дворниками лежит свернутый кусок бумаги.

Его точно не было там, когда она парковалась. Кто-то положил его, пока она отходила, возможно этот мальчик, лица которого она не увидела. Полина вышла из машины.

Дрожащими руками вытащила записку из-под дворника и развернула. Почерк был детским, буквы неровными, но слова читались отчетливо. Сохрани ребенка, это все, что у меня есть.

Мир закружился вокруг нее. Полина прислонилась к капоту машины, чувствуя, как подкашиваются ноги. Кто мог написать это? Кто знал о ее ситуации? И что означали эти странные слова? Это все, что у меня есть.

Она огляделась по сторонам. Парковка была почти пуста, лишь несколько машин стояли поодаль. Никого рядом не было.

Мальчишка тоже скрылся из виду. Полина перечитала записку. Почерк определенно детский, но в словах чувствовалась какая-то взрослая боль.

Это все, что у меня есть. Что могло быть у ребенка такого важного, связанного с ее нерожденным малышом? Она сложила записку и сунула во внутренний карман куртки, поближе к сердцу. Время шло, а она стояла и не могла сдвинуться с места.

Эта загадочная записка словно остановила время, заставила ее усомниться в правильности решения. Сохрани ребенка. Простые слова, но они звучали как молитва, как последняя надежда кого-то отчаившегося.

Кто мог так просить? И почему именно ее машину выбрал для этого послания? Полина чувствовала, как внутри нее что-то меняется. Боль от предательства Алексея никуда не делась, но рядом с ней появилось что-то новое ощущение связи с неведомым человеком, который почему-то верил в важность ее решения. Она подняла глаза к небу, где низко висели серые тучи, готовые обрушить на землю потоки воды.

Это знак, подумала она. В глубине души Полина всегда верила в судьбу, в то, что жизнь посылает нам подсказки в критические моменты. Мама учила ее этому.

Дочка, когда не знаешь, что делать, прислушайся к голосу сердца. Оно никогда не ошибается, но сейчас ее сердце молчало, оглушенное болью предательства. Зато говорил кто-то другой, кто каким-то образом знал о ее муках и просил спасти жизнь.

Полина снова медленно пошла ко входу в клинику. Каждый шаг давался с трудом, словно она шла не по асфальту, а по болоту. Автоматические двери открылись, и она оказалась в стерильном холе с белыми стенами и запахом больницы.

Добрый день, приветствовала ее девушка-регистратор. Вы к доктору Белоконеву? Да, Полина Землякова. Проходите в пятый кабинет.

Доктор вас ждет. Полина поднялась на второй этаж. В коридоре пахло дезинфекцией.

Она остановилась перед дверью кабинета, чувствуя, как внутри все переворачивается. За этой дверью ее ждала процедура, которая изменит все. Точка невозврата.

Она постучала и вошла. Доктор Сергей Михайлович Белоконев поднялся из-за стола. Мужчина лет пятидесяти.

Они знали друг друга много лет, работали вместе в городской больнице. Полина Андреевна, он окинул ее взглядом, заметив красные глаза и растрепанные волосы. Что с вами случилось? Все в порядке, коротко ответила она.

Садитесь, поговорим. Хотите чаю? Нет, спасибо. Доктор Белоконев открыл ее медицинскую карту, но не стал сразу читать.

Вместо этого внимательно посмотрел на Полину. Как вы себя чувствуете? Морально я имею в виду. Плохо, честно призналась она.

Очень плохо. Расскажите мне еще раз, почему вы приняли такое решение? Полина рассказала историю своего развода, о предательстве Алексея, о том, как он ушел к молодой любовнице. Говорила монотонно, без эмоций, словно рассказывала чужую историю.

Понятно, кивнул доктор. А ребенок здоров? Никаких патологий, абсолютно здоров. Срок девять недель, развитие соответствует норме.

Полина Андреевна, Сергей Михайлович снял очки и протер их. Я обязан вас спросить, вы абсолютно уверены в своем решении? Я. Она запнулась. Да, уверена.

Не звучит убедительно. Полина достала из кармана записку и протянула ему. Кто-то оставил это на моей машине.

Доктор развернул смятую бумажку и прочитал. Брови его удивленно поползли вверх. Интересно.

Детский почерк. Кто мог это написать? Не знаю. Какой-то мальчик оставил и убежал…

И что вы думаете по этому поводу? Думаю, что либо это случайность, либо… Она замялась. Либо… Либо кто-то там наверху пытается мне что-то сказать. Доктор Белоконев внимательно посмотрел на нее.

Полина Андреевна, я знаю вас много лет. Вы блестящий хирург, рациональный человек. Но сейчас вы находитесь в состоянии сильнейшего стресса.

В таком состоянии люди иногда принимают решения, о которых потом сожалеют всю жизнь. Что вы предлагаете? Отложить процедуру? На неделю? Подумать спокойно, без эмоций? Если решение не изменится, я буду вас ждать. Полина молчала.

Внутри боролись два голоса. Один кричал, делай как решила. Не дай эмоциям взять верх.

Другой шептал, а вдруг эта записка правда знак? А вдруг ты совершаешь ошибку, которую не исправить? Я не знаю, призналась она наконец. Я совершенно запуталась. Значит, решение принимать рано.

Идите домой, отдохните. Поговорите с близкими людьми. Если через неделю будете твердо уверены в своем выборе, приходите.

А если передумаю, значит передумаете. Это ваша жизнь и ваше решение. Полина поднялась с кресла.

Она чувствовала одновременно облегчение и растерянность. Отсрочка давала время подумать, но не решала главную проблему. Спасибо, Сергей Михайлович.

Полина Андреевна, остановил ее доктор. А что, если эта записка правда знак? Что, если кто-то пытается вам помочь? Кто? Кто может знать о моих проблемах? Не знаю. Но в нашей профессии мы видим много необъяснимого.

Иногда стоит довериться интуиции. Полина кивнула и вышла из кабинета. В коридоре она остановилась, прислонившись к стене.

Голова кружилась, мысли путались. Что происходит с ее жизнью? Три месяца назад у нее было все. Семья, стабильность, планы на будущее.

Теперь одиночество, беременность и загадочные записки. Она спустилась в холл и вышла на улицу. Полина медленно дошла до машины, села за руль и просто сидела, не заводя двигатель.

Записка лежала на пассажирском сиденье. Полина взяла ее и еще раз перечитала. «Сохрани ребенка, это все, что у меня есть».

Странная формулировка. Что значит «это все, что у меня есть»? Как чужой ребенок может быть чьим-то всем? Она завела машину и поехала домой. По дороге думала о том, что делать дальше.

Нужно было найти автора записки, понять, кто это и зачем написал такие слова. Может быть, это поможет принять правильное решение. Дома Полина переоделась в удобную одежду, заварила крепкий чай и села у окна.

Записка лежала на столе перед ней, и она рассматривала каждую букву, каждую точку, как криминалист изучает улики. Почерк определенно детский. Мальчик лет 10-12, судя по удаляющейся фигуре.

Писал торопливо, но старательно. Некоторые буквы дрожали либо от волнения, либо от холода. Бумага обычная, вырванная из школьной тетради в клетку.

Полина взяла телефон и позвонила лучшей подруге, Карине Абрамовой. Карина работала психологом и могла дать профессиональный совет. «Привет», — ответила Карина после нескольких гудков.

«Как дела?» «Как прошла?» «Процедура не прошла», — сказала Полина. «Я не смогла. Что случилось?» Полина рассказала все — о мальчишке, о записке, о разговоре с доктором Белоконевым и о своих сомнениях.

Карина слушала внимательно, не перебивая. «Знаешь, что я думаю?» — сказала она наконец. «Может быть, это действительно знак?» «Ты мучилась с этим решением два месяца.

Если бы была абсолютно уверена, никакая записка не смогла бы тебя остановить. Ты серьезно? Ты же психолог, должна объяснять все рационально. Я психолог, но я также женщина и мать.

И я знаю, что материнский инстинкт — это не выдумка. Что он говорит тебе?» Полина замолчала. Материнский инстинкт.

Каждый раз, когда она думала об аборте, что-то внутри нее сжималось от боли. Не физической, эмоциональной. Словно ребенок уже был частью ее души.

Он говорит «нет», — тихо призналась она. «Тогда слушай его». «Алексей — это прошлое.

А ребенок — это будущее. Твое будущее. Но как я буду одна? Как справлюсь?» «Ты не одна.

У тебя есть друзья, коллеги. Ты врач с хорошей зарплатой, у тебя есть квартира. Ты справишься.

А что скажут люди? А какое тебе дело до того, что скажут люди? Твоя жизнь — твой выбор». После разговора с Кариной, Полина почувствовала себя немного спокойнее. Но вопрос о загадочной записке по-прежнему терзал ее.

Кто мог знать о ее ситуации? И что означали эти странные слова? Она встала и подошла к окну. На улице уже начинало темнеть, зажигались фонари. Полина смотрела на прохожих, и вдруг ее взгляд зацепился за маленькую фигурку возле подъезда напротив.

Мальчик лет 11-12 стоял под фонарем и смотрел в сторону ее окна. Одет был бедно, потертая куртка, джинсы с дырками, растрепанные волосы. Полина открыла окно и помахала рукой.

Мальчик дернулся, словно проснулся от транса, и быстро скрылся за углом дома. Но Полина успела рассмотреть его лицо. И что-то в нем показалось ей знакомым…

Сердце забилось чаще. Неужели это тот самый ребенок, который оставил записку? Но как он мог знать, где она живет? И главное, откуда мог знать о ее проблемах? Полина схватила куртку и выбежала из квартиры. Она спустилась по лестнице и выскочила на улицу.

Но мальчика уже не было видно. Он растворился в вечерних сумерках, как призрак. Она обошла весь двор, заглянула во все подъезды и закоулки.

Никого. Только редкие прохожие, спешащие домой после работы. Полина вернулась в квартиру расстроенная и озадаченная.

Дома она позвонила в службу безопасности района. «Алло, это Полина Землякова, села улица Садовая. У меня вопрос.

Не замечали ли вы в последнее время беспризорных детей в нашем районе?» «Добрый вечер», — ответил мужской голос. Да, участковый докладывал о розыске мальчика, который появляется в разных местах. Возраст примерно 10-11 лет.

Неместный предположительно сбежал из детского дома. А он не делал ничего противозаконного. Нет, просто слоняется по району.

Мы пытались с ним поговорить, но он очень осторожный. При виде взрослых сразу убегает. Понятно.

«Спасибо», — Полина отключила телефон и задумалась. Беспризорный мальчик из детского дома, который каким-то образом знает о ее проблемах. Это становилось все загадочнее.

Она легла спать поздно, но сон не шел. Полина ворочалась в постели, прокручивая в голове события дня. Записка, мальчик у окна, разговор с доктором Белоконевым.

Все это складывалось в какую-то непонятную картину. К утру она приняла окончательное решение. Нужно найти этого мальчика и поговорить с ним.

Только тогда она сможет понять, что происходит, и принять правильное решение о ребенке. Но где его искать? Полина знала только то, что он беспризорный, предположительно из детского дома, и что он очень осторожен. Участковый не смог его поймать, значит мальчик хорошо умеет прятаться.

Она встала, приняла душ и позавтракала. Взяла отгул на работе впервые за много лет. Сейчас поиск ответов казался важнее всего остального.

Полина отделась и вышла на улицу. Начала с того места, где вчера видела мальчика. Обошла весь двор, опросила дворника, соседей.

Никто ничего не видел, а вчера вечером не замечали мальчика лет 11. Спрашивала она у каждого встречного. «Нет, не видела», — отвечали люди, торопливо проходя мимо.

Полина расширила зону поисков. Обошла соседние дворы, заглянула в подвалы, проверила заброшенные гаражи. Мальчика нигде не было.

К обеду она устала и зашла в кафе неподалеку от дома. Заказала кофе и сэндвич, села у окна, продолжая наблюдать за улицей. «Может быть, ему нужно время, чтобы появиться снова?» «Извините», — обратилась к ней официантка, девушка лет 20.

«Вы случайно не ищете мальчика?» Я услышала, когда выходила, как вы расспрашивали людей на улице возле кафе. «Да, ищу», — оживилась Полина. «Вы его знаете?» «Возможно».

«Мальчик лет 11, худенький, в потертой одежде?» «Именно». «Где вы его видели?» Полина приходит сюда, стоит у окна, смотрит на еду. Мы пытались его пригласить, покормить, но он убегает.

Очень пугливый. А когда он появлялся в последний раз? Позавчера утром. Стоял минут пять, потом, как только мы начали его звать, ушел.

А куда он шел? В сторону парка. Там есть детская площадка, может быть, он там прячется. Полина поблагодарила девушку и отправилась в парк.

Это был небольшой сквер с детской площадкой, скамейками и старыми деревьями. В будний день здесь было почти пустынно, только несколько мам с малышами. Она обошла весь парк, заглянула за каждое дерево, проверила все укромные уголки.

Мальчика не было. Но он где-то здесь, в городе, живет на улице в ноябрьскую погоду. Полина чувствовала, что должна ему помочь.

Она легла спать с твердым намерением найти его завтра. Но сон опять не шел. Полина лежала в темноте и думала о том, как он мерзнет и голоден.

Следующий день, в среду, Полина снова собиралась провести в поисках загадочного мальчика. Она решила использовать все свои отгулы на работе. Утро началось с расспроса местных жителей.

Полина подошла к пожилой женщине, которая выгуливала собаку. Извините, вы не видели здесь мальчика лет 10-11? Он не местный, одет в старую коричневую куртку. Ах, этого беспризорника! Воскликнула женщина.

Конечно, видела. Он уже неделю крутится в нашем районе. То у одного подъезда постоит, то у другого.

Странный какой-то ребенок. В чем странность? Ну, не такой, как обычные беспризорники. Не попрошайничает, не хулиганит.

Просто стоит и смотрит, как будто кого-то ждет. А если подойти к нему, сразу убегает. Вы не знаете, где он ночует? Наверное, в подвале одного из домов.

Или в заброшенном гараже. Полина поблагодарила женщину и продолжила поиски. Она обошла все подвалы, которые смогла найти, заглянула в гаражи, проверила заброшенные постройки.

Мальчика нигде не было. К обеду она устала и решила сделать перерыв. Зашла в кафе неподалеку от дома.

Сидя у окна, она наблюдала за улицей, надеясь увидеть знакомую фигурку. Вы ищете Мишу? Вдруг спросил кто-то рядом. Полина обернулась.

За соседним столиком сидела девушка лет 20, с короткими темными волосами и серьезным взглядом. Она была одета в джинсы и свитер, выглядела как студентка. Простите, а вы кто? Меня зовут Катя.

Я работаю в благотворительной организации, которая помогает беспризорным детям. Мишу знаю уже месяц. Миша? Переспросила Полина.

Так его зовут? Да. Михаил Резников. Ему 11 лет…

Он несколько раз сбегал из детского дома имени Макаренко. Последний раз месяц назад. Вы знаете, где он сейчас? Не знаю точно.

Но иногда он появляется в парке возле школы номер 17 около пяти вечера. Там есть детская площадка, он любит сидеть на качелях. Почему он сбежал из детского дома? Катя внимательно посмотрела на Полину.

А зачем вам это знать? Вы кто, журналист? Социальный работник? Я врач. И? Это сложно объяснить. Он оставил мне записку, и я хочу с ним поговорить.

Записку? Это на него не похоже. Миша очень замкнутый ребенок. Он избегает контактов со взрослыми.

Но он ее оставил, настаивала Полина. Она достала бумажку и показала Кате. Девушка внимательно изучила почерк.

Да, но странно. О каком ребенке он пишет? Я беременна, сказала Полина. Вчера должна была делать аборт, но не смогла.

Этот мальчик каким-то образом знал о моей ситуации. Катя удивленно подняла брови. Миша обладает… …особенностями. Он иногда говорит вещи, которые не может знать обычный ребенок.

Работники детского дома считали его странным, немного не от мира сего. Что за особенности? Он видит вещи. Чувствует людей.

Может предсказать некоторые события. Я не знаю, как это объяснить научно, но… Способности неожиданно для себя сказала Полина. Что? Удивилась Катя.

Ничего, показалось. Расскажите мне о нем подробнее. Катя посмотрела на часы.

У меня есть время. Хотите, пойдем в парк? Может быть, увидим его там. Они вышли из кафе и направились к школе номер 17.

По дороге Катя рассказывала историю Миши. Его мать звали Нина Резникова. Она погибла в автокатастрофе 5 лет назад, когда Мише было 6 лет.

Отца он не знал. В свидетельстве о рождении стоит прочерк. Родственников тоже не нашлось, поэтому мальчика определили в детский дом.

При упоминании имени Нины Полина остановилась как вкопанная. Сердце забилось чаще, во рту пересохло. Нина Резникова? Переспросила она дрожащим голосом.

Да, а что? Как она выглядела? Я ее не знала лично, но видела фотографии в деле Миши. Молодая женщина, светлые волосы, голубые глаза. Очень хрупкая на вид.

Полина чувствовала, как земля уходит из-под ног. Нина Резникова. Ее школьная подруга Нина, которая исчезла из ее жизни 15 лет назад.

Нина, которую все считали странной не от мира сего. Девочка, которая умела предчувствовать события и читать людей как открытую книгу. Вы ее знали? Спросила Катя, заметив побледневшее лицо Полины.

Мы учились в одной школе, прошептала Полина. Она была моей лучшей подругой до девятого класса. Потом ее семья переехала, и мы потеряли связь.

Значит, Миша сын вашей школьной подруги? Получается, что так. Теперь все становилось на свои места. Записка.

Странное поведение мальчика, его особенности. Нина всегда была особенной. В школе ее считали чудачкой, потому что она могла предсказать, кто получит двойку, какая погода будет завтра, когда начнется контрольная.

Учителя объясняли это наблюдательностью и интуицией, но Полина знала, что дело было в чем-то большем. Они дружили с седьмого класса. Нина была тихой, замкнутой девочкой, которая сторонилась шумных компаний.

Но с Полиной она открывалась, рассказывала о своих видениях, о том, как она чувствует людей и события. Полина была единственной, кто ее понимал и не считал сумасшедшая. Мама говорит, что это семейная особенность, рассказывала Нина.

У нее тоже есть такой дар, и у бабушки был. Мы видим то, что скрыто от других. Полина тогда завидовала подруге.

Ей казалось, что обладать таким даром – это здорово. Но со временем она поняла, что для Нины это скорее проклятие, чем благословение. Девочка страдала от того, что знала слишком много, чувствовала слишком глубоко.

В девятом классе семья Нины внезапно переехала. Полина помнила их последний разговор. «Мы уезжаем завтра», сказала Нина, встретив ее после уроков.

«Папа получил работу в другом городе. Но мы же будем переписываться». Воскликнула Полина.

«Нет», – грустно ответила Нина. «Я видела. Наши пути расходятся навсегда.

Но когда-нибудь мы встретимся снова. Не мы сами, но… часть нас». Тогда Полина не поняла этих слов.

Теперь она понимала. Нина предвидела, что ее сын найдет беременную Полину в тот момент, когда ей нужен будет знак. «Катя», – сказала Полина, остановившись.

А что говорил Миша о своих видениях? Что он видел в последнее время? Он редко рассказывает об этом. Но недавно говорил, что должен найти женщину на красной машине. Что ей нужна помощь, и только он может ее дать.

Красная машина, – повторила Полина. У меня красная машина. Значит, он искал именно вас.

Они дошли до парка. Детская площадка была почти пуста будний день, дети в школе. Только несколько мам с малышами играли в песочнице.

На качелях никого не было. «Обычно он приходит позже», – сказала Катя. «Давайте подождем.

Они сели на скамейку недалеко от качелей». Полина мысленно готовилась ко встрече с сыном своей лучшей подруги. Что она ему скажет? Как объяснит, что знала его мать? И главное, что означала его записка? Катя, а Миша помнит что-нибудь о своей матери? Очень мало…

В детском доме ему говорили только то, что она погибла в аварии. Миша очень страдает от этого. У него только редкие воспоминания до шестилетнего возраста, когда он был совсем крошкой.

А стресс от ее потери еще больше закрыл его память. «Я могу ему рассказать», – сказала Полина. «Я знала Нину хорошо.

Это было бы для него подарком». Он так мечтает узнать о матери. Время тянулось медленно.

Полина смотрела на играющих детей и думала о Нине. Интересно, знала ли подруга, что умрет молодой? Предвидела ли свою смерть? И если да, то как она жила с этим знанием? В пять часов вечера парк начал наполняться детьми, возвращающимися из школы. Полина внимательно всматривалась в каждое лицо, ожидая увидеть знакомые черты.

И вот он появился. Мальчик шел медленно, неуверенно, как будто боялся, что его прогонят. Он был худеньким, одежда на нем висела мешком.

Волосы нуждались в стрижке, лицо было грязным. Но в его глазах, тех же голубых глазах, что были у Нины, светился незаурядный ум. «Вот он», – тихо сказала Катя.

Миша подошел к качелям и сел на одну из них. Он не качался, просто сидел и смотрел по сторонам. Когда его взгляд упал на Полину, он замер.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, и Полина видела в его глазах удивление, а затем узнавание. Мальчик встал с качеля и медленно подошел к их скамейке. Остановился в нескольких шагах от Полины и тихо сказал.

«Вы прочитали мою записку?» Голос у Миши был тихим, но четким. Он говорил не как одиннадцатилетний ребенок, а как взрослый, уставший от жизни человек. В его голубых глазах была мудрость, которая не соответствовала возрасту.

Получила и прочитала, ответила Полина, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. «Откуда ты знал, что мне нужна помощь?» «Я видел, просто ответил Миша». «Видел женщину на красной машине, которая собирается сделать большую ошибку».

«Видел ребенка, который должен родиться». «Видел во сне?» «Не во сне. Просто видел».

«Как фильм, который показывают в голове. Катя встала со скамейки. «Я оставлю вас поговорить наедине», сказала она.

«Миша, это Полина Андреевна». «Она знала твою маму». Глаза мальчика расширились.

«Мою маму?» Голос дрогнул. «Вы правда знали мою маму?» «Да», кивнула Полина. «Мы были лучшими подругами в школе».

Она была удивительной девочкой. Миша сел на скамейку рядом с Полиной, стараясь не быть слишком близко. Катя отошла к детской площадке, давая им возможность поговорить.

«Расскажите мне о ней», попросил мальчик. «Мне никто ничего не рассказывает». «Говорят только, что она умерла.

Твоя мама была особенной», начала Полина. «У нее был дар, как у тебя». «Она могла предчувствовать события, понимать людей».

«Мы познакомились в седьмом классе, когда она перешла в нашу школу». Полина рассказывала, а Миша слушал с таким вниманием, как будто каждое слово было драгоценностью. Она говорила о том, как Нина помогала одноклассникам, предупреждая об опасностях.

Как она спасла девочку от травмы, предугадав, что турник на спортплощадке вот-вот сломается. Как она знала, когда у кого-то из учителей будет плохое настроение, и старалась предупредить детей. «Она была очень доброй», говорила Полина.

«Но ей было трудно жить с таким даром». «Она слишком много чувствовала, слишком глубоко переживала чужую боль». «А почему вы перестали общаться?» Спросил Миша.

«Ее семья переехала, когда мы были в девятом классе». «Мы потеряли связь». «Я очень сожалею об этом».

«Она говорила вам что-нибудь обо мне?» Полина задумалась. Что она могла сказать 11-летнему мальчику? Что его мать предвидела собственную смерть? Что она знала об их встрече? «Она говорила, что когда-нибудь у нее будет сын», сказала Полина осторожно. «И что он будет особенным, как она?» «Я не хочу быть особенным», тихо сказал Миша.

«Из-за этого меня считают сумасшедшим». «В детском доме надо мной смеялись». «А что ты видел там, что заставляло их смеяться?» «Разные вещи».

«Например, я знал, когда будет проверка». «Или когда кто-то из детей собирался сбежать». «Или когда воспитательница получит плохие новости от сына».

«Когда и у кого умрет близкий человек». «Взрослые говорили, что я все выдумываю». «Но ты же не выдумывал?» «Нет».

«Я правда видел». «Как и сейчас вижу». «Что ты видишь сейчас?» Миша внимательно посмотрел на Полину.

«Вижу, что у вас в животе мальчик». «Он станет врачом, как вы». «И когда-нибудь он спасет мне жизнь».

Полина почувствовала, как сердце остановилось. «Спасет тебе жизнь?» «Как? Не знаю пока». «Но я видел этот момент очень ясно».

«Я лежу в больнице, мне плохо, а рядом стоит мужчина в белом халате». «Он очень похож на вас». И он говорит, «Все будет хорошо, Миша».

«Я спасу тебя». «Ты уверен, что это был мой сын?» «Да». И он говорил мне, что все это не случайность.

Полина молчала, переваривая услышанное. Если Миша говорил правду, то ее решение не делать аборт было правильным. Более того, это решение было частью какого-то большого плана, который она не понимала.

«Миша, почему ты сбежал из детского дома?» «Потому что увидел, что должен быть здесь». «В этом районе». «Видел женщину на красной машине, которой нужна помощь».

«Я понял, что если не приду, она совершит страшную ошибку». «И ты шел по городу в поисках красной машины?» «Да». «Несколько дней ходил по разным районам».

«А вчера понял, что пора». «Что сегодня тот день, когда все должно случиться?» «Откуда ты взял ручку и бумагу для записки?» «В детском доме всегда есть бумага и ручки». «Я взял лист из тетради, когда уходил»…

Полина смотрела на этого удивительного мальчика и чувствовала, как в ее душе что-то меняется. Боль от предательства Алексея никуда не делась, но рядом с ней появилось что-то новое ощущение цели, смысла. «Миша, а что ты собираешься делать дальше?» «Тебя же ищут».

«Тебя вернут в детский дом». «Знаю», — грустно сказал мальчик. «Но я сделал то, что должен был сделать».

«Теперь уже не важно». «Как это не важно?» «Тебе только 11 лет». «У тебя вся жизнь впереди».

«В детском доме нет жизни». «Там только ожидания». «Ожидания чего?» «Чего-то лучшего».

Но оно не приходит. Полина чувствовала, как у нее сжимается сердце. Этот мальчик, сын ее лучшей подруги, был совсем один в мире.

У него не было никого, кто бы заботился о нем, понимал его особенности, верил в его дар. «Миша», — сказала она, сама не зная, откуда берутся эти слова, «а что, если я буду приходить к тебе в детский дом?» «Навещать тебя?» «Рассказывать о твоей маме?» Глаза мальчика засветились. «Вы правда это сделаете?» «Конечно».

«Ты сын Нины, а значит, ты мне не чужой, а ваш ребенок». «Вы правда его оставите?» «Да», — твердо сказала Полина. «Твоя записка помогла мне понять, что я делаю ошибку».

«Значит, я помог?» «Очень помог». «Ты спас жизнь моему сыну». Миша улыбнулся впервые за все время разговора.

Улыбка преобразила его лицо, сделала похожим на обычного ребенка. Но их разговор прервал появление Кати. Она быстро шла к ним, и лицо у нее было встревоженное.

«Миша, нам нужно поговорить», — сказала она. «Я вызвала полицейских. Ты не можешь больше жить на улице, мерзнуть, голодать и быть в опасности».

«Извини, но это для твоего блага». Мальчик вскочил со скамейки. Испуг в его глазах сменился покорностью.

«Я знал, что так будет», — сказал он. «Ничего, я готов». «Подожди, Полина встала тоже».

«Катя, а что если я пойду с вами?» «Объясню ситуацию». «Это может помочь», — согласилась Катя. «Вы же врач, ваше слово что-то значит».

Они втроем пошли навстречу полицейским. Две машины остановились у входа в парк. Из них вышли четыре человека, двое в форме и двое в гражданском.

Один из людей в гражданском оказался знаком Кате. «Здравствуйте, Сергей Владимирович». Обратилась она к мужчине средних лет.

«Катя», — кивнул он. «Опять нашла нашего беглеца?» «Да». «Но есть обстоятельства, о которых вам нужно знать».

Полина подошла ближе. «Добрый день». «Меня зовут Полина Андреевна Землякова.

Я врач-кардиохирург». «Этот мальчик сын моей школьной подруги». «Я только сегодня узнала об этом».

Сергей Владимирович внимательно посмотрел на нее. «Вы можете это доказать?» «Конечно». «У меня есть школьные фотографии, где мы с его матерью вместе».

«Я знаю ее девичью фамилию, место учебы, подробности ее жизни». «И что вы предлагаете?» «Я хочу помогать мальчику». «Навещать его, заботиться о нем».

«Возможно, в будущем рассмотреть возможность усыновления». Миша удивленно посмотрел на Полину. Она сама не ожидала, что произнесет эти слова, но теперь понимала они правильные.

«Это серьезное заявление», сказал Сергей Владимирович. «Вы понимаете, что усыновление – сложный процесс?» «Понимаю». «Но я готова попробовать».

Полицейский задумался. «Хорошо. Пока мы отвезем мальчика в детский дом.

А вы подавайте заявление о намерении усыновления. Если все будет в порядке с документами и проверками, может быть, что-то получится». Миша подошел к Полине.

«Вы правда хотите меня усыновить? Хочу попробовать», – честно ответила она. «Но это долгий процесс. Тебе придется подождать».

«Я умею ждать», – серьезно сказал мальчик. «И я знаю, что все получится». «Откуда знаешь?» «Видел».

«Видел нас вместе, вас, меня и вашего сына. Мы как семья». Полина почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

Этот удивительный мальчик, который появился в ее жизни в самый трудный момент, стал для нее лучом света в темноте. Полицейские увели Мишу. Он обернулся на прощание и помахал рукой.

Полина помахала в ответ, а потом долго стояла, глядя вслед машине. «Вы серьезно насчет усыновления?» – спросила Катя. «Абсолютно серьезно», – ответила Полина.

«Этот мальчик изменил мою жизнь. Теперь моя очередь изменить его жизнь». На следующий день, в четверг, Полина вернулась на работу.

Она не могла больше сидеть дома и размышлять нужно было действовать. Первым делом она зашла к главному врачу больницы, Виктору Семеновичу Степанову, с которым работала уже много лет. Полина Андреевна приветствовала ее как самочувствие.

«Слышал, что вы взяли отгулы. Виктор Семенович, мне нужно поговорить с вами о личном деле». Она рассказала ему о своей беременности, о решении оставить ребенка, о Мише и планах усыновления.

Главный врач слушал внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы. «Знаете, Полина Андреевна, – сказал он наконец, – я вас давно знаю и уважаю как специалиста и как человека. Если вы решили заняться усыновлением, значит, у вас есть веские причины.

Больница поддержит ваше решение всеми возможными способами. Спасибо. Мне понадобится справка о доходах, характеристика с места работы…

Все оформим. А по поводу беременности, как планируете совмещать работу и материнство? Буду работать до декретного отпуска, как обычно. После рождения ребенка возьму положенный отпуск, а потом вернусь.

У меня есть сбережения, проблем с финансами не будет. Хорошо. Кстати, у нас появился новый кардиохирург, Евгений Михайлович Куликов.

Он переехал к нам из Москвы, очень опытный специалист. Хотел бы с вами познакомиться, изучить наши методики. Конечно, с удовольствием с ним поработаю.

После разговора с главным врачом Полина отправилась в отдел опеки. Там ей объяснили процедуру усыновления, подача заявления, сбор документов, медицинские обследования, психологическое тестирование, проверка жилищных условий. Весь процесс мог занять от шести месяцев до года.

У вас есть преимущество, сказала сотрудник опеки Марина Петровна Светлакова. Вы знали мать-ребенка. Конечно, у вас стабильная работа и доход, хорошее жилье.

Но есть и сложности. Вы одинокая женщина, к тому же беременная. Не все комиссии одобряют такие случаи.

Что можно сделать для повышения шансов? Собирайте документы тщательно, готовьтесь к собеседованиям. Возможно, стоит найти поручителей из числа коллег или друзей. И главное, показать, что между вами и мальчиком уже установлена эмоциональная связь.

Полина провела в различных инстанциях весь день. К вечеру у нее была целая папка документов и четкий план действий. Усыновление Миши стало ее новой целью, не менее важной, чем рождение собственного ребенка.

Дома она позвонила Карине Абрамовой и рассказала о событиях последних двух дней. «Ты с ума сошла?» Воскликнула подруга. «Беременность, усыновление, один ребенок еще не родился, а ты уже второго хочешь взять.

Карина, ты не понимаешь. Этот мальчик особенный. И он сын Нины.

Какой Нины? Нины Резняковой, моей школьной подруги. Помнишь, я рассказывала о ней девочка со странностями, которая предугадывала события? Помню. Но это же не значит, что ты должна усыновлять ее ребенка.

Означает, твердо сказала Полина. Он нуждается в семье, а я нуждаюсь в смысле жизни. Мы подходим друг к другу.

А что скажет Алексей, когда узнает о своем ребенке? Не знаю и не интересуюсь его мнением. Он выбрал свой путь, я выбираю свой. На следующий день, в пятницу, Полина поехала в детский дом имени Макаренко.

Это было старое здание в промышленном районе города, окруженное высоким забором. Внутри пахло дезинфекцией и казенной едой. Стены были покрашены в унылый зеленый цвет, в коридорах стояли железные скамейки.

Директор детского дома, Валентина Ивановна Черенкова, была женщиной лет шестидесяти, с суровым лицом и строгими манерами. Она приняла Полину в своем кабинете, уставленном папками и документами. Михаил Резников, сказала она, найдя нужное дело.

Проблемный ребенок. Уже второй раз сбегает. Говорит странные вещи, пугает других детей.

Что за странные вещи? Предсказания всякие. То скажет, что завтра будет проверка, то предупредит, что у кого-то из воспитателей случится неприятность. Персонал считает его немного.

Того. А что говорят психологи? Психологи говорят, что у мальчика развитая интуиция и склонность к фантазированию. Рекомендуют не обращать внимания на его выдумки.

Можно мне с ним увидеться? Конечно. Но предупреждаю он замкнутый, недоверчивый. С незнакомыми людьми почти не разговаривает.

Валентина Ивановна проводила Полину в общую комнату, где дети делали уроки. Миша сидел в углу за отдельным столом, склонившись над тетрадью. Когда он увидел Полину, лицо его осветилось.

Полина Андреевна. Вы пришли? Конечно, пришла. Обещала же.

Директор удивленно посмотрела на них. Вы уже знакомы? Да, мы встречались вчера. Полина Андреевна знала мою маму, объяснил Миша.

Понятно. Ну тогда поговорите. У меня дела.

Валентина Ивановна ушла, а Полина села рядом с Мишей. Как дела? Не ругали за побег? Не очень сильно. Лишили сладкого на неделю и запретили смотреть телевизор.

Но это ерунда. Расскажи мне про свою жизнь здесь. Миша рассказал о распорядке дня в детском доме.

Подъем в семь утра, завтрак, школа, обед, кружки или свободное время, ужин, отбой в девять вечера. Никаких развлечений, никаких праздников, никого тепла. А друзья у тебя есть? Нет.

Другие дети боятся меня. Говорят, что я ведьмак. Почему боятся? Потому что я иногда знаю то, что знать не должен.

Например, когда кто-то из них собирается получить плохие новости. Или когда воспитательница будет в плохом настроении. А ты не можешь просто не говорить то, что видишь.

Пробовал. Но когда я вижу что-то плохое, мне хочется предупредить. А когда предупреждаю, меня называют сумасшедшим.

Это трудно, согласилась Полина. Твоя мама тоже через это проходила. Расскажите еще о ней.

Полина рассказала о том, как Нина помогала людям своим даром. Как она однажды предупредила учительницу математики о том, что та забыла выключить утюг дома и тем самым предотвратила пожар. Как она нашла потерявшуюся собаку соседей, почувствовав, где та прячется…

Мама была доброй, сказал Миша. Я это чувствую. Очень добрый.

И ты на нее похож. Они проговорили почти час. Миша задавал множество вопросов о матери, и Полина отвечала на все, стараясь передать атмосферу того времени, когда она дружила с Ниной.

Полина Андреевна сказал наконец мальчик, а что с вашим ребенком? Вы его оставили? Да. Твоя записка помогла мне принять правильное решение. Значит, он родится? Родится.

Через 7 месяцев. А вы меня правда хотите усыновить? Очень хочу. Но это сложный процесс.

Потребуется время. Сколько времени? Может быть полгода. Может быть больше.

Миша задумался. Я могу столько ждать. Главное, что есть надежда.

Полина провела в детском доме до вечера. Познакомилась с воспитателями, изучила быт детей, поговорила с директором о возможности регулярных посещений. Валентина Ивановна согласилась, особенно когда узнала о планах усыновления.

Если вы серьезно настроены, это будет хорошо для мальчика, сказала она. У него никого нет, а ребенку нужна семья. Дома Полина составила план на ближайшие месяцы.

Нужно было собрать все документы для усыновления, пройти медицинские комиссии, подготовить квартиру для проверки органами опеки. Параллельно наблюдаться у врача по беременности, готовиться к декретному отпуску. Она взяла отпуск на следующей неделе и посвятила его бюрократическим процедурам.

Справки из психдиспансера и наркологического диспансера, характеристики с работы, справки о доходах, обследование у терапевта, гинеколога, окулиста, отоларинголога. Каждый день новая инстанция, новые документы. В среду она снова поехала к Миша.

На этот раз взяла с собой фотоальбом со школьными снимками. Мальчик рассматривал фотографии с жадностью, впитывая каждую деталь. Вот мама на школьной линейке 1 сентября показывала Полина.

А вот мы с ней на экскурсии в музее. А это фотография с выпускного балла в девятом классе. Мама красивая, сказал Миша, разглядывая снимок Нины в белом платье с большим бантом в волосах.

Очень красивая. И ты на нее похож. А почему она ушла из школы после девятого класса? Ее семья переехала в другой город.

Папа получил новую работу. А мой папа кто? Это был сложный вопрос. Полина не знала правды об отце Миши, но видела в документах, что графа отец был опустой.

Не знаю. Честно ответила она. Возможно, твоя мама расскажет тебе сама, когда ты вырастешь.

Как она может рассказать? Она же умерла. Люди не умирают совсем, Миша. Они остаются в наших сердцах, в наших воспоминаниях.

И иногда они находят способ передать нам важные сообщения. Как моя записка для вас. Именно так.

В понедельник Полина вышла на работу. В этот же день произошло событие, которое изменило все. Полина работала в операционной сложная операция на сердце, пациент с множественными патологиями.

Операция длилась 6 часов, и когда она закончилась, Полина была измотана до предела. Она снимала медицинскую одежду, когда в раздевалке к ней подошла медсестра. Полина Андреевна, к вам посетитель.

Говорит, что дело срочное. Кто? Мужчина. Алексей Земляков.

Полина замерла. Алексей. Ее бывший муж.

Что ему было нужно? Она спустилась в холл больницы. Алексей стоял у окна, спиной ко входу. Он похудел, выглядел усталым.

Когда он обернулся, Полина увидела в его глазах что-то новое раскаяние. Привет, Полина. Что тебе нужно, Алексей? Поговорить.

Пожалуйста. Мне нечего с тобой обсуждать. Полина, я знаю о ребенке.

Она застыла. Откуда он мог знать? Откуда? Карина рассказала. Я встретил ее случайно.

Мы разговорились. Полина, почему ты мне ничего не сказала? А что я должна была сказать? Что беременно от мужчины, который бросил меня ради молоденькой любовницы? Я вернулся, тихо сказал Алексей. Что? Я расстался с Ингой.

Понял, что совершил ошибку. Полина, я хочу вернуться к тебе. Полина смотрела на него и не чувствовала.

Ничего. Раньше эти слова заставили бы ее сердце биться чаще. Теперь они оставляли ее равнодушной.

Поздно, Алексей. Нет, не поздно. У нас будет ребенок, мы можем начать все сначала.

Я понял, что люблю тебя, что Инга была просто. Увлечением. Увлечением, повторила Полина.

Ты разрушил нашу семью ради увлечения. Полина, прости меня. Давай попробуем еще раз.

Нет. Почему? Потому что я изменилась. Потому что у меня теперь другие планы.

Я не могу доверять человеку, который однажды уже предал меня. Но ребенок. Он же мой тоже.

Биологически, да. Но отцом ты не будешь. Полина, ты не можешь лишить меня ребенка.

Могу. И лишу, если ты будешь мешать мне жить. Алексей попытался взять ее за руку, но она отстранилась.

Полина, я люблю тебя. Любил бы, не ушел бы к другой. Алексей, между нами все кончено.

А что с ребенком? Как ты будешь его воспитывать одна? Не одна. Я усыновляю мальчика из детского дома. Что? Алексей не поверил своим ушам.

Ты с ума сошла? Нет. Я наконец обрела разум. Алексей, уходи.

И больше не приходи. Она отвернулась и пошла к выходу. Алексей догнал ее на парковке.

Полина, подожди. Дай мне шанс. Дай нам шанс…

У нас не было шансов с того момента, как ты ушел к Инге. Прощай, Алексей. Она села в машину и уехала, не оглядываясь.

В зеркале заднего вида видела, как Алексей стоит посреди парковки, растерянный и подавленный. Дома Полина долго сидела у окна, размышляя о встрече с бывшим мужем. Странно, но она не чувствовала ни боли, ни радости от его возвращения.

Только облегчение от того, что эта глава ее жизни окончательно закрыта. Шло время, Полина привыкла к новому ритму жизни. Работа, сбор документов для усыновления, регулярные визиты к Миша, наблюдения у врача по беременности.

Живот уже заметно округлился, срок был 20 недель. Документы для усыновления были почти готовы. Оставалось пройти последние комиссии и ждать решения.

Полина старалась не думать о том, что могут отказать. Миша стал для нее родным, и мысль о том, что он останется в детском доме, была невыносимой. Мальчик тоже изменился за это время.

Он стал более открытым, начал улыбаться, даже подружился с некоторыми детьми в детском доме. Регулярные встречи с Полиной дали ему то, чего он был лишен всю жизнь – ощущение того, что он кому-то нужен. «Полина Андреевна», – сказал он во время одного из визитов, – «а ваш ребенок уже шевелится?» «Да, уже несколько недель».

«Хочешь потрогать?» Миша осторожно приложил ладонь к ее животу. В этот момент ребенок толкнулся, и мальчик удивленно отдернул руку. «Он сильный?» «Конечно».

«И скоро он родится?» «А я смогу с ним играть?» «Конечно». «Ты будешь его старшим братом?» Глаза Миши засветились. Слово «брат» было для него новым в детском доме, у него не было родственников.

«А как его назовете?» «Не знаю пока». «У тебя есть предложение?» «Может быть, Николай?» «Как моего дедушку?» «Дедушку?» «Ну да». Полина кивнула.

Она помнила отца Нины строгого, но справедливого мужчину, который работал инженером на заводе. «Николай – хорошее имя». Подумаю об этом.

В этот же день, возвращаясь домой из детского дома, Полина столкнулась в больнице с новым коллегой, о котором упоминал главный врач. Евгений Михайлович Куликов оказался мужчиной лет 38, высоким, с серыми глазами и спокойным характером. «Полина Андреевна?» Обратился он к ней в коридоре.

«Меня зовут Евгений Куликов. Виктор Семенович говорил, что вы познакомите меня с методиками вашего отделения». Конечно, улыбнулась Полина.

«Завтра у меня операция, можете ассистировать». «С удовольствием. Операция прошла отлично».

Евгений оказался опытным хирургом с твердой рукой и быстрой реакцией. После операции они пили кофе во врачебной комнате и обсуждали особенности техники. «Вы отлично работаете», — сказал Евгений.

«В Москве я видел многих хирургов, но таких, как вы, единицы. Спасибо». «А почему вы переехали из Москвы в наш город?» «Устал от большого города».

«Хотелось работать в более спокойной обстановке». «Да и личные обстоятельства». «Развелся недавно.

Хотелось начать жизнь с чистого листа». Полина поняла, что у них много общего. Они оба переживали разрыв отношений, оба искали новые смыслы в жизни.

За следующие недели они часто работали вместе. Евгений был не только отличным хирургом, но и интересным собеседником. Он рассказывал о своей работе в Москве, о сложных случаях, с которыми сталкивался.

Полина рассказывала о своих планах о ребенке, об усыновлении Миши. «Вы удивительная женщина», — сказал Евгений однажды. «Не каждый решится на усыновление, особенно будучи беременной.

Обстоятельства сложились так, что у меня не было выбора», — ответила Полина. «Этот мальчик нуждается в семье, а я нуждаюсь в нем. Можно как-то познакомиться с ним? Хотите поехать со мной в детский дом? Если не возражаете».

На следующий день они поехали к Мише вместе. Мальчик сначала насторожился, увидев незнакомого мужчину, но Евгений быстро нашел с ним общий язык. Он рассказал несколько интересных историй из своей практики, показал простые фокусы с монетами, которые знал еще с детства.

«Дядя Женя добрый», — сказал Миша Полине, когда Евгений отошел поговорить с воспитательницей. «Он хороший человек». «Откуда знаешь?» «Чувствую».

«У него светлая аура». «Аура?» «Ну да». «Я вижу вокруг людей свечение».

«У добрых людей оно светлое, у злых темное». «У вас очень светлое, у дяди Жени тоже». Это было еще одно проявление дара Мише, о котором Полина раньше не знала.

Мальчик мог видеть не только будущее, но и внутреннюю сущность людей. «А что ты видишь в будущем?» Спросила она. «Вижу, что дядя Женя станет частью нашей семьи».

Просто ответил Миша. Полина удивилась. Она и Евгений были просто коллегами и приятелями.

Но слова Миши заставили ее задуматься о том, что между ними может быть что-то большее. В ноябре пришли хорошие новости. Комиссия по усыновлению одобрила заявление Полины.

Оставались последние формальности, согласие Миши на усыновление и назначение даты, когда он сможет покинуть детский дом. Миша, сказала Полина, приехав к нему с этой новостью, комиссия разрешила мне тебя усыновить. «Ты согласен стать моим сыном?» Мальчик молчал несколько секунд, а потом бросился к ней в объятия.

«Согласен». «Конечно согласен. Через две недели ты сможешь переехать ко мне домой.

Правда?» «Я буду жить в настоящей семье». «В настоящей семье». «У тебя будет своя комната, свои вещи, и скоро появится младший брат».

Миша плакал от счастья. Наконец у него появилась семья, мама, дом. То, о чем он мечтал все годы после смерти матери.

Полина тоже плакала. Она понимала, что принимает на себя огромную ответственность воспитание особенного ребенка, который нуждается в понимании и поддержке. Но она была готова к этому.

В тот же день вечером ей позвонил Евгений. «Полина, поздравляю с успешным завершением процедуры усыновления». Виктор Семенович рассказал.

«Спасибо». «Я очень счастлива. Хотел бы предложить отметить это событие»…

«Может быть поужинаем где-нибудь?» Полина задумалась. За последние месяцы Евгений стал для нее не просто коллегой, но и близким другом. Она доверяла ему, чувствовала себя с ним комфортно.

«Может быть, Миша был прав, и между ними может быть что-то большее». «С удовольствием», — ответила она. Они поужинали в небольшом ресторане в центре города.

Говорили о работе, о планах, о жизни. Евгений рассказал о своем разводе. Жена ушла к другому, не смогла простить ему слишком большую увлеченность работой.

«Я долго винил себя», — сказал он. «Думал, что был плохим мужем. Но потом понял, что мы просто не подходили друг другу».

«Я понимаю», — ответила Полина. «У меня была похожая ситуация. Муж ушел к молодой коллеге.

Больно?» «Было больно. Но теперь я понимаю, что это к лучшему. Иначе я бы не встретила Мишу, не изменила бы свою жизнь».

«Полина, можно задать личный вопрос?» «Конечно. Вы когда-нибудь думали о том, чтобы снова выйти замуж?» Полина посмотрела в его глаза. В них была искренность, теплота, что-то большее, чем дружеская симпатия.

Думала, честно ответила она. «Но только если встречу человека, который примет меня со всеми моими обстоятельствами. С ребенком, с Мишей, с моей работой.

А если такой человек найдется? Тогда, возможно, я дам ему шанс». Евгений протянул руку и осторожно коснулся ее ладони. «Полина, я не хочу торопить события.

Но хочу, чтобы вы знали, я готов быть таким человеком». Полина почувствовала, как сердце забилось чаще. Неужели в ее жизни снова может появиться любовь? Любовь настоящая, зрелая, основанная не на страсти, а на понимании и уважении.

«Евгений, — сказала она, — дайте мне время. У меня сейчас слишком много изменений в жизни». «Конечно».

Я никуда не тороплюсь. Миша переехал к Полине в конце ноября. Она подготовила для него комнату, купила новую мебель, одежду, школьные принадлежности.

Мальчик был потрясен теперь, это все принадлежало только ему. «Это правда моя комната?» — спрашивал он, разглядывая письменный стол, книжные полки, кровать с новым бельем. «Твоя», — улыбалась Полина.

«Можешь обустроить ее, как хочешь. Первые дни были непростыми». Миша не привык к домашнему укладу, не знал, как вести себя в семье.

Он был очень осторожным, боялся что-то сломать или испортить, постоянно спрашивал разрешения на самые простые вещи. «Можно я возьму яблоко из холодильника?» «Миша, это твой дом. Ты можешь брать все, что хочешь».

«А можно я включу телевизор?» «Конечно. Только не забывай об уроках». Постепенно мальчик привыкал.

Полина записала его в школу рядом с домом, познакомила с соседскими детьми, водила в музеи и театры. Миша впитывал новые впечатления, как губка. Но главное, он больше не чувствовал себя одиноким.

У него была мама, которая любила его и понимала. Которая не считала его странным, а гордилась его особенностями. Полина Андреевна, сказал он однажды за ужином, «Можно я буду называть вас мамой?» «Конечно, сынок».

«Я буду счастлива». «Мама», — повторил Миша, пробуя это слово на вкус. «Мама».

Как хорошо звучит. В декабре произошло еще одно важное событие. Евгений сделал Полине предложение.

Не торжественно, не с кольцом и цветами, а просто и искренне, во время одной из их прогулок по парку. «Полина, я хочу быть с вами». «Хочу воспитывать Мишу, растить вашего ребенка».

«Хочу, чтобы мы были семьей». Полина долго думала над его словами. За несколько месяцев знакомства Евгений стал для нее надежным другом и партнером.

Он понимал ее работу, принимал ее решения, находил общий язык с Мишей. Но главное она чувствовала, что может ему доверять. «Да», — сказала она наконец.

«Я хочу быть с вами». Они поженились в январе в небольшой церемонии в присутствии самых близких людей. Мальчик был счастлив, у него появились не только мама, но и папа.

«Дядя Женя», — спросил он после церемонии, «теперь я могу называть вас папой?» «Конечно, Миша», — ответил Евгений, обнимая мальчика. «Я буду гордиться быть твоим папой». Полина смотрела на них и понимала, что ее жизнь наконец обрела гармонию.

Боль от предательства Алексея ушла в прошлое, уступив место новому чувству спокойной, зрелой любви. Скоро врачи сообщили полребенка. Мальчик, как и предсказывал Миша.

Полина решила назвать его Николаем в честь дедушки Миши. Мальчик был в восторге от этого решения. «Коля будет мой младший брат», — говорил он всем, кого встречал.

«Я буду его защищать и учить всему, что знаю сам». «Это прекрасно, ты будешь самым лучшим старшим братом». «Сказала Полина».

«Я буду стараться», — серьезно ответил Миша. Вскоре Полина ушла в декретный отпуск. Живот был уже большим, ходить становилось трудно.

Евгений окружил ее заботой, помогал во всем, не давал переутомляться. Миша тоже заботился о ней. Он приносил ей чай, читал вслух книги…

А главное, он постоянно разговаривал с еще не родившимся братом. Рассказывал ему о мире, который тот скоро увидит. «Коленька», — говорил он, приложив ухо к маминому животу, «скоро ты родишься».

«У тебя будет самая лучшая мама на свете и самый лучший папа». «А я буду тебя очень любить». В начале апреля Миша вдруг стал тревожным.

Он плохо спал, был рассеянным в школе, часто подходил к Полине и внимательно ее рассматривал. «Что случилось, сынок?» — спросила она. «Я вижу».

«Что-то не то», — неуверенно сказал мальчик. «Не могу понять, что именно». «Но чувствую беспокойство.

Связано со мной?» — «Не знаю». «Может быть». «Мама, будь осторожнее».

Полина не придала особого значения его словам. Срок был уже большой — 36 недель, но до родов еще было рано. Может быть, Миша просто чувствовал приближение этого события, но через несколько дней его предчувствие оправдалось.

Полина была дома одна, Евгений работал. Миша учился в школе, когда вдруг почувствовала резкую боль в животе. Она вызвала скорую помощь и позвонила Евгению.

Тот примчался из больницы раньше машины скорой помощи. «Что случилось?» — спросил он, увидев побледневшее лицо жены. «Кажется, начались преждевременные роды.

Или что-то еще хуже. В больнице диагноз подтвердился — отслойка плаценты, угроза жизни как матери, так и ребенка. Нужна была экстренная операция кесарево сечения.

Полина, — сказал врач, — ситуация серьезная. Мы сделаем все возможное, но гарантий дать не можем». Полина лежала на операционном столе и думала о Мише.

Неужели его видения означали, что что-то случится с ней? Неужели она не увидит, как растет Коля, как Миша становится взрослым? Операция прошла успешно. Николай родился здоровым, хотя и раньше срока. Полина тоже была вне опасности, но ей предстояло долгое восстановление.

Полина очнулась после наркоза. В палату вошел Евгений, держа в руках маленький сверток. «Полина, познакомься с нашим младшим сыном», — сказал он с улыбкой.

Николай был крошечным. Несмотря на преждевременные роды, все его показатели были в норме. Полина взяла малыша на руки и почувствовала, как ее сердце наполняется невероятным счастьем.

«Коленька», — прошептала она, — «наконец-то мы встретились». Через неделю Евгений привел к Полине Мишу. Мальчик сидел рядом с кроватью и держал ее за руку.

«Мама, ты жива!» — воскликнул он со слезами на глазах. «Я так боялся, что потеряю вас». «Я никуда не денусь, сынок», — слабо улыбнулась Полина.

«А как Коля?» — «Коля прекрасный». «Маленький, но очень красивый». «Папа сказал, что он будет жить еще некоторое время в больнице, пока не подрастет.

А ты как? Не испугался?» Испугался, честно признался Миша. «Но я знал, что все будет хорошо. Я видел, что вы оба выживете».

Полина жала его руку. Этот удивительный мальчик, который когда-то оставил записку на ее машине, стал для нее настоящим сыном. И теперь у них была полная семья.

Миша осторожно коснулся ручки новорожденного. «Привет, братик», — сказал он тихо. «Я твой старший брат Миша.

Я буду тебя защищать всегда». Коля словно услышал его слова, открыл глазки и посмотрел прямо на Мишу. В этот момент Полина поняла, что ее семья наконец обрела завершенность.

Боль прошлого ушла, уступив место надежде на будущее. «Мама», — сказал Миша. «А помнишь, что я говорил про записку? Что это все, что у меня есть.

Помню. Теперь я понимаю, что имел в виду. У меня не было семьи, не было мамы и папы.

А ваш ребенок — это была моя единственная надежда найти семью. Я видел во сне, что если он родится, то я не буду больше один». Полина почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

«Ты оказался прав, сынок. Мы все нашли друг друга. Евгений обнял их всех жену с новорожденным сыном на руках и Мишу рядом.

Наша семья наконец полная», — сказал он. «И я счастлив, что судьба свела нас всех вместе». Полина смотрела на своих мужчин мужа, старшего сына и крошечного Колю и понимала, что та записка на лобовом стекле действительно была голосом из прошлого.

Голосом Нины, которая через своего сына помогла старой подруге принять правильное решение и обрести настоящее счастье.